– И как же вы проводили свободное время?

– Я? Ну, по-разному. Иногда я ходил на вечеринки, иногда спал. Бывало, садился в грузовичок и отправлялся на поиски полезных вещей.

– А как вел себя Вик? – спросила Джоди. – Чем занимался он?

Девитт пожал плечами.

– Понятия не имею. Он всегда был чем-то занят, у него постоянно имелись какие-то планы, но для меня они оставались тайной. Как я уже вам говорил, с другими пилотами я старался не иметь дела.

– А как он изменился после возвращения из отпуска? – спросил Ричер.

Девитт улыбнулся.

– Все стали другими.

– В каком смысле? – спросила Джоди.

– В нас стало больше злости. Даже если ты сразу подписывался на второй срок, нужно было служить без перерыва в течение девяти месяцев или даже года. А когда возвращался, ты очень быстро понимал, что за время твоего отсутствия все вокруг превратилось в дерьмо. Построенное тобой жилище развалилось; траншеи, выкопанные для защиты от обстрела, полны воды; деревья, которые ты выкорчевал, чтобы они не мешали взлету, выросли снова. У тебя возникало ощущение, что созданный тобой маленький мир уничтожен сборищем бесполезных идиотов. И тебя охватывала злость, начиналась депрессия. В целом ты был прав. Вьетнамская кампания постепенно разваливалась, все выходило из-под контроля. А качество персонала постоянно ухудшалось.

– Значит, Хоби постепенно лишился иллюзий? – спросил Ричер.

Девитт пожал плечами.

– Я не очень помню, как он ко всему относился. Может быть, он неплохо справлялся со всеми проблемами. Насколько мне известно, у него было развито чувство долга.

– В чем состояло его последнее задание?

В серых глазах Девитта что-то неуловимо изменилось. Как будто опустились жалюзи.

– Я не помню.

– Его сбили, – сказал Ричер. – Рядом с вами. И вы не помните, в чем состояло ваше задание?

– Мы потеряли во Вьетнаме восемь тысяч вертолетов. Восемь тысяч, мистер Ричер, от начала войны и до ее конца. И у меня не раз возникало ощущение, что я видел большую часть из них, когда они падали на землю. Как я могу помнить отдельные катастрофы?

– Так в чем состояло задание? – повторил свой вопрос Ричер.

– А зачем вам знать? – поинтересовался Девитт.

– Это мне поможет.

– В чем?

Теперь пришел черед Ричера пожать плечами.

– Поможет его родителям. Быть может, я смогу сказать им, что он погиб, делая нечто важное.

На лице Девитта появилась горькая улыбка. Впрочем, за тридцать лет постоянного использования она успела немного смягчиться.

– Боюсь, друг мой, вы не сможете этого сделать.

– Но почему?

– Потому что все наши задания были совершенно бесполезными. Мы напрасно потратили наше время. И наши жизни. Ведь война была проиграна.

– Это было секретное задание?

Девитт не стал отвечать сразу, и в огромном кабинете повисла напряженная тишина.

– А с чего бы ему быть секретным? – равнодушным голосом спросил Девитт.

– Он взял на борт только трех пассажиров. Тут что-то было не так. И ему не потребовался прыжок с разбега.

– Я не помню, – повторил Девитт.

Ричер молча смотрел на него. Девитт не опускал взгляда.

– Как я могу помнить? Я услышал об этом сегодня в первый раз за последние тридцать лет, а вы полагаете, что в моей памяти должны сохраниться все чертовы подробности?

– По этому поводу к вам обращаются не в первый раз. Вам задавали эти вопросы два месяца назад. В апреле нынешнего года.

Девитт молчал.

– Генерал Гарбер звонил в Национальный архив и задавал вопросы о Хоби, – продолжал Ричер. – А потом он должен был позвонить вам. Почему вы не можете рассказать нам то, что поведали генералу?

Девитт улыбнулся.

– Я сказал ему, что не помню.

В наступившей тишине они услышали шум подлетающего вертолета.

– Неужели вы не можете рассказать нам ради его родителей? – тихо спросила Джоди. – Они все еще скорбят о нем. Им необходимо знать.

Девитт покачал головой.

– Я не могу.

– Не можете или не хотите? – спросил Ричер.

Девитт поднялся на ноги и медленно приблизился к окну. Он оказался невысоким человеком. Девитт стоял, залитый яркими лучами солнца, и, прищурившись, смотрел на садящиеся вертолеты.

– Это закрытая информация, – наконец заговорил он. – Мне запрещено давать какие-то комментарии, и я не собираюсь этого делать. Гарбер задавал мне вопросы, и я дал ему такие же ответы. Без комментариев. Но я намекнул ему, что следует искать ближе к дому, и готов дать вам такой же совет, мистер Ричер. Ищите ближе к дому.