Обо всем этом он думает двадцать минут, пока Свистунов добирается до Р-ска. Когда приоткрывается входная дверь, машинально смотрит на часы: двадцать минут. Точность — вежливость королей и профессионалов.

Ну что ж, Руслан Олегович, поговорим!

Десять часов вечера

— Заходите, капитан. Я один, и при мне нет оружия.

— Зачем тебе оружие, коли ты приемами карате владеешь или еще каким-нибудь ноу-хау. Есть ноу-хау в области боевых искусств, Петр Иванович? — спрашивает Свистунов, заглядывая в комнату. Осматривается, не спеша заходить.

— Я давно уже заметил, что у вас отличное чувство юмора, Руслан Олегович. Но время шуток прошло. Давайте говорить серьезно. Заходите. Я же сказал, что приехал один. А я слово держу.

— Эх! До боли все знакомо! — говорит Свистунов, переступив порог комнаты. — Потолок в прихожей я оклеил, а до комнаты руки не дошли. Криво поклеены. Не моя работа, халтура. Я про обои говорю.

— Обои в прихожей старые, — замечает он.

— Верно! Так и клеил я их десять лет назад!

— Я уже наслышан о вашем романе с Тимофеевой. Давайте не будем к этому возвращаться.

— Как так? — капитан присаживается в кресло и смотрит на него с удивлением. — Как же не возвращаться? Ведь ты меня чем шантажируешь? Женщиной, которая находится у вас. Тем, что она никогда не вернется в Р-ск, если я не отдам диск. Уж не на Канары же вы ее отправите в этом случае.

— Не на Канары, — соглашается он. — Но давайте к делу. Я знаю, что диск у вас. Я был сегодня в салоне красоты. К сожалению, опоздал. Кстати, как вы догадались, что диск Маркина оставила там?

— Пробка.

— Какая пробка?

— От флакона. Ее поднял с пола истопник, подумал, что золотая. Он же подобрал стекляшки и выкинул в окно. У меня есть визитка, где рукой Маркиной написано «пять часов вечера». Она записывалась на стрижку. Я подумал, что флакон она могла взять только в салоне. Значит, и диск там. Но стопроцентной уверенности у меня не было. Можно сказать, случайно попал.

— Что ж, логика мне понятна. Не могу вас не похвалить. Я знаю, что вы теперь без работы. Не хотите ко мне в штат?

— Взятка? — скалит зубы капитан. — Я взяток не беру.

— Где диск?

— У меня в кармане, — глаза крепкого коньячного цвета откровенно смеются.

— Ложь. Я думаю, диск там же, где и женщина. Вы не будете так рисковать: брать диск с собой. Физически я сильнее. Мне ничего не стоит его отнять.

— Ну, попробуй, — прищуривается Свистунов.

— Я никогда не достаю из кармана оружие без повода и не применяю силу без надобности. Диска у вас нет. Нет смысла на вас нападать. И нет смысла применять к вам силу. Вы тогда упретесь. Кто знает, может, вы умереть хотите? А скорее всего, что так. Не будем искать легких путей. Скажите честно: зачем вам «Стикс»?

— Ну, это так сразу не объяснишь… — тянет капитан.

— Я так и думал. Четкой мотивации нет. Диапазон чувств, которые вами движут, широк. От «вы лохи, а я д'Артаньян» до «спасу человечество и останусь неизвестным героем». Вы не знаете, что с ним делать. Ну, хотите, я признаю, что проиграл? Назову себя лохом или как вам будет угодно? А вы пойдете на размен. Вас какие слова и выражения устраивают, Руслан Олегович?

— И даже так? Самолюбия, значит, у нас нет?

— Самолюбие — чувство неконструктивное. А мне нужен диск.

— Ну и какая у тебя мотивация?

— У меня не мотивация, у меня задание. Будем дальше препираться или перейдем к сути?

— В Первомайском засада?

— Да. Там мои люди.

— И где же я буду ночевать?

— Отдайте диск и идите с миром. Я тут же сниму засаду.

— А женщина?

— Когда ее доставить? И куда?

— Вот это по-деловому. Я могу подумать?

— Можете. До утра.

— А если я обращусь в органы? Я еще числюсь в штате.

— Войны хотите? И чего ради? Честь мундира? В память о погибшем друге? Я почему-то думал, что вы, Руслан Олегович, материалист. При такой профессии иное и невозможно. Ему уже все равно, вашему другу. Разве не так?

— Вот что мне в тебе не нравится! — хлопнул себя по лбу капитан. — Вроде бы все в тебе хорошо, все правильно. И профессионал ты, Петр Иванович, каких поискать. Но ты ж не человек! Ты — робот. Тебе все равно, на кого работать. И не деньги тебе нужны. Потребности-то у тебя скромные. Небось, и жены нет. Ты не хочешь ей на шмотки зарабатывать. На развлечения и прочую хрень. Любовь — чувство неконструктивное, — передразнил Свистунов. — Появись у тебя жена, ты бы побочный заработок стал искать. Значит, с тобой можно было бы договориться. Купить, говорю, тебя можно было бы. А тебе лично не деньги нужны, нет. Тебе нужно признание. Кстати, по шкале ценностей оно стоит куда выше денег. Тебе нужно, чтобы тебя считали самым крутым. Знать все и про всех. Это, Петр Иванович, гордыня. За это наказывают.