— Бижутерия.

— Марина, это ты послала истопника за пивом?

— Почему я? Все посылали!

«Врет. Все говорят, что инициатором была она, деньги собирала она, она же и отдавала. Вместе с инструкциями. Иди, мол, за пивом, купи на все. Получила задание избавиться от свидетеля? От истопника? Или просто напоить всех? Лихо врет».

— Нахрапьев обещал на тебе жениться?

— Еще чего! А кому он не обещал? Как же! Поверила я ему! Это она его застрелила. Тоже небось жениться обещал.

— Она — это кто?

— Кассирша. И чего он в ней нашел? Вешалка для платьев!

— А откуда ж у нее пистолет?

— Говорят, она раньше со следователем крутила. С тем, чей пистолет в сауне нашли. Она его убила. Точно. Она ведь с нами не пила. «Пойду, — говорит, — попарюсь. Люблю париться». А сама вместе с Сашкой в соседнюю комнату отдыха — шмыг.

— Но там же были люди!

— А они тоже париться ушли.

— А пистолет?

— Под простыней спрятала, — уверенно сказала Марина. — Я видела, как она в сумочке копалась. Я, мол, кулон забыла снять. Не было на ней никакого кулона! Она вынула из сумочки пистолет, который с собой привезла, унесла и припрятала где-то. А потом застрелила Сашку. Сам виноват. Я ему говорила: доиграешься, парень. Бабы, они все собственницы. Одна простила, другая, третья, а нашлась такая, что и не простила. За всех и отомстила. Сам виноват, — повторила Марина.

— Все еще переживаешь?

— Была нужда! — фыркнула она.

«Ее нельзя пускать к Сереге. Это свидетель против Леси. Все сделает, чтобы засадить соперницу. Не простила. Было, не было, скажет, что было. Врет она лихо. Ведьма рыжая»

— Что вы на меня так смотрите? — кокетливо спросила Марина.

— Любуюсь. Очень уж мне рыжие нравятся.

— А сам-то?

— Что?

— Рыжий, — хихикнула она.

— Тоже нравлюсь? — улыбнулся он и пригладил волосы.

— В кино хочешь пригласить? Небось, тоже женатый?

— Небось.

— Пьешь?

— А у тебя муж что, пил?

— И это было. Ты не сомневайся: она его убила. Я тебе, что хошь подпишу, — заверила Марина. — Любую бумагу.

— За что ж ты ее так ненавидишь?

— А нечего на чужих мужиков зариться!

— Может, она не знала, что чужой?

— Поинтересовалась бы. Ан нет! Домой к себе потащила!

— Она следователю хотела отомстить. За то, что бросил. К жене вернулся. Он, как память потерял, так и позабыл о ней.

— А жену, значит, вспомнил?

— Жену вспомнил.

«Если это она, от меня побежит к Зайцеву. Надо передать Петру Ивановичу, что я уверен: в конце апреля на шоссе найден следователь Мукаев. Точка».

— Я думаю, ее любовника похитили, — подмигнул он. — Следователя.

— Как так похитили? — ахнула Марина.

— Да так. Держали где-то, а потом убили. Сделали так, что труп невозможно опознать. Вот мы до сих пор его и ищем. Но кому это надо было? Зачем? Я не знаю, — развел руками он. Лови мяч, Петя Зайцев.

И он поднялся со словами:

— Дамочки, я вас всех отпускаю! И тебя, Василий, тоже отпускаю. Спасибо за помощь следствию.

В этот момент в дверь заглянула строгая дама и повелительно сказала:

— Заканчивайте тут. Нам скоро понадобится зал.

— Уже сворачиваемся! Ответственные у вас сотрудники. Сознательные.

— А кто все-таки застрелил этого, как его?…

— Нахрапьева?

— Вот-вот.

— В интересах следствия эта информация пока останется в тайне.

— Все говорят: любовница.

— Ну и пусть говорят!

Настроение у него было прекрасное. Потому что он знал, что делать дальше. Пойдет ли Серега ему навстречу? Вроде должен. Последний штрих, и можно делать выводы. Еще чуть-чуть, и он найдет проклятое зелье. Главное, чтобы успеть первым.

Полдень

— Але? Петр Иванович? Это Марина, — услышал он в трубке.

— Что случилось, Марина?

— К нам милиция приезжала.

— Милиция? Сколько человек?

— Один.

— Высокий, плотного телосложения, волосы рыжеватые.

— Точно.

— Представился? Документы показал?

— Нет, — растерянно сказала женщина. — Так я ж его запомнила! Он всем и распоряжался там, в «Лесном»!

— Но он теперь в отпуске, насколько я знаю. Значит, самодеятельностью занимается. Вы где сейчас, Марина?

— На работе. Он только что уехал, я тоже домой собираюсь.

— Ждите меня на автобусной остановке. Я подъеду через полчаса.

— У супермаркета ждать? Или где? — заволновалась она.

— У супермаркета.