— Хорошо. Пусть переодевается.

Он зашел за ширму и стал снимать одежду, выданную ему Светой. Женщины о чем-то разговаривали. Монти застыл и прислушался. Голос у женщины-фотографа был низкий, глухой.

— Послушай, отдай его мне, — отчетливо услышал он.

— Что значит, отдай?

— Мальчик — прирожденная модель. Какая пластика, а?

— Ну, так работай. Я не мешаю.

— Да ты же его сейчас увезешь! Монополистка! И когда я его вновь заполучу? Выходила бы замуж за своего политика и не морочила людям головы!

— Он все равно устал. Ему надо поесть.

— Ладно. Забирай, — с обидой сказала женщина-фотограф. — Но учти: я от тебя не отстану. Он мой. Слышишь?

Тут Монти натянул штаны и вышел из-за ширмы, держа в руке рубашку. Ему хотелось прервать этот разговор. Вернее, торг.

— Хочешь стать моделью? — спросила хозяйка студии.

— Нет.

— Нахал!

Женщины переглянулись и рассмеялись.

— Сколько я тебе должна? — спросила Нечаева у фотографа.

— Потом рассчитаемся.

В машине он спросил у Наины Львовны:

— А что причитается мне?

— Слава. Твое лицо будет на обложке следующего номера. Фотографии мне понравились. Но, если хочешь, я тебе заплачу.

— Конечно, хочу! Ужин включи в счет.

— Ты хочешь куда-нибудь заехать?

— Ну, разумеется, — кивнул Монти. — Я голоден. Даже кофе не пил, чтобы не испортить грим. Я что, железный?

Она не стала возражать. Машина притормозила у маленького ресторанчика. Вскоре Монти ел горячий крабовый суп и чувствовал, как по всем его членам разливается усталость.

— Может, выпьешь? — спросила Нечаева.

— Нет, мне еще работать, — с сожалением сказал он. Спиртное бы его расслабило.

— Ах, да! Я совсем забыла. — После паузы она безразлично спросила: — А, как твоя загородная поездка?

— Все нормально.

— А что тебе там было нужно, если не секрет?

— Не секрет. Но это длинная история. Рассказать?

— Если длинная, то не надо. Ты сыт?

— Да.

— Тогда поехали.

Вопросов он больше не задавал. Потому что слишком устал. Они ехали к ней на квартиру. Нечаева жила одна. Не считая домашнего животного, коих Монти терпеть ненавидел. Огромный белый кот, увидев гостя, выгнул спину и зашипел. Монти подумал, что не зря испытывает неприязнь особенно к котам. Коты ревнивы.

— Кис-кис-кис, — сказал он. И когда кот уже готов был к примирению, рявкнул: — Брысь отсюда!

«Ну, все. Враги», — подумал, когда обиженное животное скрылось на кухне.

В квартире было две комнаты. Не так много. Он без труда определил, за какой из дверей находится спальня, и безошибочно прошел туда. Увидев огромную кровать, не удержался и зевнул. Нечаева стояла за спиной, он чувствовал ее дыхание.

— Располагайся, — глухо сказала она. — Я сейчас.

Он снял рубашку, джинсы и рухнул на кровать. Вчерашняя поездка, подъем, раньше, чем обычно, пять часов работы в студии и сытный обед. А точнее, ужин. Глаза слипались. Когда через десять минут Нечаева вернулась из душа, одетая в полупрозрачный пеньюар, Монти уже сладко спал. Какое-то время она стояла в дверях и прислушивалась к его дыханию. Потом подошла и присела рядом, на кровать. Долго на него смотрела. Думала при этом, что у него очень красивое лицо, и неожиданно для себя почувствовала нежность. Сердце вдруг болезненно сжалось, чего с ней раньше никогда не случалось. Бедный мальчик! Во сне у него совсем другое выражение лица. И глаза… Его замечательные глаза закрыты. А ведь их взгляд мало кто может выдержать. Она и не пыталась. Наина Львовна протянула руку и ласково провела по светлым вьющимся волосам. Монти сонно забормотал что-то и перевернулся на бок. Она вздохнула и поднялась. Накрыла его обнаженное тело одеялом и вышла из спальни. А дверь за собой плотно прикрыла.

Он спал два с половиной часа. За это время Наина Львовна выкурила с десяток сигарет и выпила три чашки кофе. Непонятно почему, она нервничала. Когда Монти появился на кухне, она уже была одета в деловой костюм, лицо подкрашено, волосы тщательно уложены. Монти присел на диван, вид у него был виноватый.

— Извини.

— Это я должна извиниться. Замучила тебя.

Он не стал развивать тему, посмотрел на часы и сказал:

— Мне надо на работу.

— Я готова.

— Ты что, поедешь со мной? — удивился Монти.

— Во всяком случае, я тебя отвезу. Ты ведь без машины.

— Тебе не обязательно это делать. Поймаю такси.

— Я тебя отвезу, — повторила Нечаева. — Кофе?

— Да, спасибо.

Монти чувствовал себя неловко. Он обманул ожидания женщины. Такого с ним еще не случалось. Он молча пил кофе, Нечаева тоже не проронила ни звука. Монти подумал, что она сердится. Потом Наина Львовна загрузила грязные чашки в посудомоечную машину и кивнула: пошли.

Минут десять они ехали молча. Первым не выдержал Монти. Покосился на Нечаеву и осторожно спросил:

— Сердишься?

Она покачала головой:

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

— Думаю. Не принимай это на свой счет.

— Странно. И что мы будем делать дальше?

— Что-нибудь придумаем.

— Какие у тебя планы на вечер?

— Я занята, — коротко ответила Нечаева.

— Жаль. Меня к тебе уже тянет.

— Она права.

— Кто?

— Елена. Фотограф. Из тебя будет толк. Я берусь устроить твою судьбу. Не вечно же тебе быть стриптизером?

— Век моделей еще короче, — возразил он.