Райан задержался в ванной, открыл аптечку. Забавно с этими аптечками – полным-полно всякой белиберды: лекарств, косметики, какой он никогда в жизни видел. Взял с полки флакон "Джейд Ист" и, исследуя этикетку, вошел в спальню.

Билли Руис уставился на него широко вытаращенными глазами:

– Что ты делаешь?

Райан растер подбородок лосьоном после бритья, поднял палец, поднес его к носу, замер. Обождав, осторожно закрутил пробку, бросил флакон на постель. И тут с лестницы донесся звук. Потом послышались шаги в коридоре. Ручка двери повернулась.

Стоявший у дальней от двери стороны кровати Райан увидел повернувшуюся ручку и одновременно выражение лица Руиса. "Надо к нему подойти, – подумал он. – Дотронуться до него". Тихо метнулся к Руису, стоявшему в ногах кровати, схватил его за плечо.

Ручка вновь завертелась туда-сюда, ее крутили, дергали и толкали.

– Эй, кто там? – Пауза. – Ну-ка, откройте!

Райан еще обождал, потом сказал:

– Минуточку, – и шагнул к платяному шкафу. Перебрал висевшие там свитеры, спортивные куртки, брюки. Нашел три пачки купюр, бросил их в пивную коробку.

– Что вы там делаете? Мне надо в ванную.

– Пойди в другую.

– Эй, кто это?

– Слушай, мы... выйдем, если ты уйдешь.

– Кто это "мы"?

Молчание. "Пускай голову поломает", – подумал Райан, хотел еще что-то сказать, но не был уверен, стоит ли это делать.

Дождался, пока не услышал шаги в коридоре и звук закрывшейся двери – должно быть, другой ванной. "Теперь, – думал Райан, – этот сукин сын ее снова тихонько откроет, начнет дожидаться, кто отсюда выйдет. Ну что ты скажешь про такого субъекта?!"

– Пора идти, – обратился он к Руису. Подошел к заднему окну, выходившему на веранду, открыл жалюзи, подал Билли знак взять пивную коробку.

Они вылезли. Райан лег на живот на краю крыши и прислушался не шевелясь. Потом не стал медлить, перевалился через край, держась за водосточный желоб, и спрыгнул. Билли Руис спустил ему коробку и тоже спрыгнул. Они пробрались сквозь кусты и деревья сбоку от дома, направляясь к подъездной дорожке и грузовику Писарро. Шли не спеша – шагом, потому что так велел Райан.

На Шор-роуд Фрэнк Писарро свернул налево к Джиниве-Бич, находящемуся в четырех милях, и держался на сорока, переключившись на третью скорость. Райан, сидевший в кузове позади него на своем матерчатом рюкзаке, открыл коробку из-под пива и тронул за плечо Писарро:

– Эй, давай полегче.

Писарро глянул в зеркало заднего обзора, потом вперед на двухполосную дорогу и еще сбросил скорость в дневном воскресном потоке машин.

Райан посмотрел в переднее окно. Главное – не спешить. Никогда нельзя спешить. Он выпрямился, глянул в заднее окно. Ничего. Несколько автомобилей тащатся позади, едут своей дорогой. Билли Руис подвинулся ближе и встал на колени, когда Райан принялся опустошать коробку, бросая на пол бумажники и банкноты, а он стал разглаживать их руками, забавляясь, наслаждаясь прикосновением к ним.

– Сколько, по-твоему? – поинтересовался Руис.

– Не знаю. Тридцать пять бумажников.

– Мы кого-то пропустили.

– Наверняка. Некоторые не переодевались. Или переоделись в другой комнате.

Билли Руис ухмыльнулся:

– Хотелось бы мне посмотреть на физиономию того парня, что шел в ванную, а?

Один за другим они очищали бумажники, заглядывая в отделения для визитных карточек и в кармашки, затянутые целлофаном, но вынимали только банкноты. Пустые бумажники бросали обратно в коробку. Потом Билли Руис протянул добычу Райану. Тот разложил банкноты по достоинству, снова собрал в пачки и начал считать.

– Неплохой день, – наконец констатировал он.

– Сколько? – поинтересовался через плечо Писарро. Оказалось ровно семьсот семьдесят долларов. Повезло.

Несмотря на тяжкое предчувствие, все прошло хорошо. Даже сумма казалась знаком удачи – семьсот семьдесят. Отсчитав двести долларов, Райан протянул их Билли Руису:

– Это Фрэнку. – Но заколебался, взял назад сотню и отдал ее Билли. Отсчитан ему еще двести. – А это тебе.

– Эй! – Писарро держал деньги на виду, на руле. – Это что за доля?

– Твоя, – пояснил Райан.

– Сколько же ты всего взял?

– Семьсот.

– А мне, значит, только сотню, и все?

– Такая уж плата за ожидание в грузовике.

– Старик, я же тебе сказал. Я задолжал Камачо четыреста пятьдесят долларов.

– Правильно, – подтвердил Райан. – Сказал. Билли Руис уставился на него. Райан, почувствовав его взгляд, посмотрел прямо в костлявую желтоватую физиономию с широко вытаращенными остановившимися глазами.

– Я в грузовике не сидел, – объявил Билли Руис.