– Где?

– У этого барака.

Боб ухмыльнулся, нажал на тормоза, оглянулся в заднее окно.

– Холостяцкие апартаменты. – И выпустил Райана со словами: – Ну, так помни...

Райан побрел к бараку. Он слышал, как пикап завелся, а через миг скрипнули тормоза – грузовик снова остановился, но не стал оборачиваться. С него хватит! Он вдоволь нагляделся на этого бугая, а также его наслушался и нисколько не будет возражать, если Боб-младший навсегда исчезнет из его жизни.

Вскоре Райан открыл дверь барака, вошел в полумрак, пропахший плесенью. Когда-то здесь, видимо, стояла какая-то техника или хранились инструменты, теперь грязный пол устилали газеты, на которые были брошены куски джутовой ткани и старый соломенный половик. Тут они жили втроем. Теперь барак останется в распоряжении Билли Руиса и Фрэнка Писарро. Он обрадовался, что их нет.

Открыв дверь, Райан первым делом увидел свое собственное изображение, вырезанное из "Фри пресс" и пришпиленное к стенке между фотографиями Эла Кейлина и Тони Олива: он с битой в руках, а Луис Камачо на земле. Надпись под фото гласила: "Сезонный рабочий после скандала избил бригадира". Далее шел текст:

«В результате расхождения во мнениях Джек К. Райан поскандалил с Луисом Камачо, руководителем бригады сезонных сборщиков огурцов из Техаса, работающих в этом месяце на полях Мичигана. Луис Камачо был госпитализирован. Райан задержан по обвинению в преступном нападении и ожидает следствия».

Еще там что-то было про какого-то типа, снимавшего кино и случайно оказавшегося на месте происшествия, но он не дочитал до конца, стащил с себя рубашку, подошел к своей койке. Его мыло и безопасная бритва лежали на полке. Он взял их одной рукой, перебросил через плечо полотенце и снова вышел.

Пикап все еще стоял на дороге, а Боб-младший, выбравшись из него, маячил у водительской дверцы темно-зеленого "линкольна" с откидным верхом. Раньше Райан никогда не видел этот автомобиль так близко. Он всегда проезжал лишь вдалеке, а за ним вздымался шлейф пыли. Тогда сборщики распрямлялись над огуречными грядками и кто-нибудь говорил: "Вон едет мистер Ритчи".

И все долго смотрели ему вслед, пока темно-зеленая машина не исчезала из виду.

Теперь, проходя мимо пикапа, Райан хорошо разглядел мистера Ритчи и признал, что тот неплохо выглядит: лет сорока пяти, солнечные очки, высокий загорелый лоб, темные волосы, начинающие редеть. Потом глянул на сидевшую рядом с ним девушку, в больших круглых темных очках, как у Одри Хепберн. Она читала воскресные комиксы и, пока он на нее смотрел, отбросила с лица кончиком пальца прямые длинные, ниже плеч, темные волосы. На вид молодая девица вполне годилась мистеру Ритчи в дочери, но Райан откуда-то знал, что она никакая ему не дочь.

Когда он шел, мистер Ритчи и Боб-младший наблюдали за ним, а когда приблизился, Роджерс, взявшись одной рукой за дверцу машины, а другой подбоченившись, чуть повел головой в сторону, подозвав его поближе. Райан слышал музыку, доносившуюся из "линкольна" с откидным верхом, видел священника в зеленом облачении и коленопреклоненных людей перед карточным столиком, превращенным в алтарь.

– Мистер Ритчи желает, чтобы я тебе напомнил – ты тут больше не нужен, – произнес Боб-младший.

– Уйду, вот только помоюсь. – Он чувствовал, что девушка оторвалась от лежавших на ее коленях комиксов, но смотрит не на него, а на Роджерса. Поэтому, когда заговорил мистер Ритчи, даже чуть повернулся – с полотенцем через плечо, держа один его конец прямо перед собой, – чтобы дать девушке возможность разглядеть его руку – туго напрягшийся упругий коричневый бицепс.

– Ты ведь не сборщик, правда? – спросил мистер Ритчи.

– До нескольких последних недель никогда не был.

– А зачем нанялся?

– Надо было чем-то заняться.

– В Техасе не работал?

– Играл одно время.

– В бейсбол?

– Да, сэр, во что ж еще летом играть.

Мистер Ритчи уставился на него и, немного помолчав, сказал:

– Я так понял, тебя уже арестовывали. За что?

– Ну, один раз за сопротивление. – Райан умолк.

– А еще?

– Другой раз за вэ-пэ.

– Что такое "вэ-пэ"? – поинтересовалась девушка. Теперь он прямо взглянул на нее – симпатичный нос, большие круглые солнечные очки, темные волосы, плотно обрамляющие лицо.

– Взлом и проникновение с преступными целями, – пояснил Боб-младший.

Не сводя глаз с Райана, девушка протянула:

– А! – и снова нежным, почти ласкающим движением отбросила волосы кончиком пальца.

Должно быть, ей лет девятнадцать – двадцать, решил Райан. Стройненькая, загорелая, в белых шортах и топе в сине-желтую полоску, смахивающем на верх старомодного купальника, она сдвинула комиксы с коленей на сиденье, чтобы Райан, Боб-младший и любой желающий могли полюбоваться ее красивыми загорелыми ногами.