— А что это на нём вместо взрывчатки? — присмотрелся контрразведчик. — Не могу понять.

— Не знаю, — Берёзов вновь пожал плечами, — какие-то медицинские пеналы или контейнеры, в вертолёте нашёл. Какая разница? Главное — проводов побольше, так страшнее выглядит.

— Как я понимаю, цистерны с хлором в вертолёте тоже нет, — вздохнул Рентген. — Не помню, чтобы сотрудников групп «А» учили такому.

— Ну, это было давно, ещё до группы, — уклончиво ответил Иван. — Нас слушают?

— На мне микрофон, — кивнул контрразведчик.

— Его лучше выключить, — посоветовал Берёзов, — во избежание утечки информации государственной важности.

— Начинайте говорить, — велел Рентген, — если я пойму, что это необходимо, то выключу его. Итак, вы были в Красной Зоне и спасли оттуда Лаванду. Где подполковник Салмацкий, похищенные им вещественные доказательства, а также зачем вам изделие «Янтарь» и что вы собираетесь с ним делать?

— Я бы сказал, не совсем так, — ответил Иван. — Я был в Эпицентре и вытащил оттуда Лаванду. «Янтарь» нужен для того, чтобы вернуть ей полную адекватность, а также вернуть захваченные Ареалом территории в первоначальное состояние. Кстати, в обмен на неё, так сказать, бесплатным бонусом, мне вернут Ферзя и его рюкзак. И не только.

— Подробнее, — потребовал контрразведчик.

— Подробнее — слишком долго, — парировал Берёзов. — В двух словах могу сказать следующее: метеорит, рухнувший в Эпицентре в девяносто первом, это инопланетный космический корабль. Точнее — то, что от него осталось. Некие живые формы уцелели, но вернуться домой не могут — корабль погиб, а аварийный маяк, — он указал на «Янтарь», и Лаванда вцепилась в него ещё сильнее, — был спрятан нашими спецслужбами. В результате они приняли решение о проведении терраформирования. В общем, делают из нашей планеты свою. Говорят, что много им не надо, одного континента вполне хватит. Но если отдать им маяк, обещают улететь и вернуть всё, как было. Вроде как за пару лет всё станет прежним, кроме Зомби.

— Похоже на сказку, — без всяких эмоций оценил Рентген. — Поверить в неё без заключения психиатрической экспертизы будет непросто.

— Это точно, — согласился Иван, — поэтому я не стал подавать официальный рапорт с просьбой выдать мне изделие «Янтарь» для спасения мира. К тому же времени у меня всё меньше.

— Почему же они сразу не связались с властями? — Контрразведчик продолжал разглядывать Лаванду. Та, не выпуская «Янтарь», со счастливой улыбкой щёлкала «дистанционным взрывателем» перед лицами заложников.

— Мы для них что-то вроде муравьёв, — мрачно скривился Берёзов, — и они не желают быть использованными правящими муравьиными кругами в своих целях. Тем более, подвергнуть себя опасности ядерного удара. К тому же, их полноценные возможности ограничены Красной Зоной.

— Вы хотите сказать, что они сознательно берут под контроль каждого, кто пересекает границу? Как же вам так повезло?

— У меня была тяжёлая контузия, — поморщился Иван. — Повреждён участок мозга, тот самый, который улавливает их поля. Они утверждают, что человеческий мозг слишком слаб и люди сами попадают под их влияние, едва оказываются в Красной Зоне. Это сродни употреблению тяжёлых синтетических наркотиков — один раз и стопроцентное привыкание. И если быстро не принять меры, она, — он указал глазами на Лаванду, — навсегда останется такой.

— И сколько у вас осталось времени? — поинтересовался контрразведчик.

— Часов двенадцать с небольшим, — ответил Берёзов.

— Не так уж и мало, — невозмутимо отреагировал Рентген, — за это время мы вполне можем обсудить все интересующие нас вопросы.

— Может быть, — Иван безразлично пошевелил бровями, — но самое интересное я ещё не сказал. Они знают всё, что знает любой из попавших под их зомбирование, и предлагают в обмен на аварийный маяк не только обратить Ареал вспять, покинуть планету и отдать нам Ферзя с доказательствами. В качестве «бонуса» будет предоставлен полный математический анализ всех преступлений, о которых известно Салмацкому и всем Зомби, а также данные перехвата теле-, радио– и спутниковых переговоров руководства РАО «Ареал», ведущегося ими в течение долгого времени. Это позволит вскрыть шпионскую сеть Меркулова, его подручных криминальных авторитетов, должностных лиц, работающих на иностранную разведку, вроде Ферзя и Прокопенко, и даже данные о причастности Лозинского и Белова к раздаче должностей в Совете Директоров РАО, к разворовыванию госбюджета, к созданию компании «Экстраойл», к её незаконной победе в…

— Стоп! — резко оборвал его Рентген. Его рука метнулась куда-то к лацкану кителя, и раздался щелчок. — Это была моя ошибка! Микрофон действительно стоило отключить. Откуда у вас такие сведения?

— Я же сказал, — устало произнёс Иван. — Или вы и вправду считаете, что у меня не всё в порядке с головой?

— Через несколько минут запись нашего разговора прокрутят Белову. — Контрразведчик быстро извлёк из кармана мобильный телефон и нажал кнопку вызова. — Теперь четырнадцати часов у нас нет! Где должен состояться обмен?

— В Эпицентре, — ответил Берёзов, — но достаточно добраться до лаборатории ЛП-32, они там открыли свой телепорт, или что-то такое. Через него можно добраться до места за несколько секунд.

Трубка в руках контрразведчика тихо звякнула, и ему ответили. Он поднёс к глазам руку с часами и быстро заговорил:

— Слушай внимательно! Тяни любыми способами, но сделай так, чтобы эта запись попала к Белову как можно позже! Что? Неважно! Если надо, случайно разбей, плевать! Как можно позже, понятно? Скажи Рябову, что я обменял заложников на себя и мы летим к Жёлтой Зоне. Туда, откуда выдвигались брать Ферзя. Пусть посадит там группу захвата.