— Я изменил функцию времени в локальном пространстве этой особи. Это замедлит интеграцию, так что если поторопитесь, то успеете получить его до того момента, когда трансформация станет необратимой. Хотя, — академик скептически пошевелил рукой, — для вашего же блага оставить эту особь здесь и забрать только рюкзак с документацией.

— Это ещё почему? — нахмурился Иван. — С ним-то что не так?

— Как принято у вас говорить, он слишком много знает, — пожал плечами сидящий. Похоже, настоящий академик Лаврентьев любил этот жест, раз Фрагмент Подпрограммы унаследовал его в столь естественном виде. — Его руководители занимаются преступной деятельностью в масштабах вашей страны. Математический анализ показывает, что они не заинтересованы в придании своих действий огласке. Это приведёт их к краху. Наиболее вероятным представляется вариант, согласно которому заинтересованные представители власти предпримут все меры, чтобы уничтожить свидетеля и вас вместе с ним в качестве гарантии.

— Приятная новость, — хмыкнул Берёзов. — Вы можете более точно сказать, о чьих и о каких именно преступлениях он знает? Мне не помешает понимать, с чем я столкнусь.

— Пожалуйста, — согласился академик. — Вам знакомы особи, руководящие организацией под названием РАО «Ареал», по фамилиям Лозинский, Линдер, Зильберман, Белов, Шумелкина?

— Я знаю, кто они, — кивнул Иван.

— Данные особи вместе с рядом подчинённых, в числе которых уже известный вам Прокопенко, присваивают себе материальные средства, выделяемые государством на осуществление РАО «Ареал» своей функции, — безразличным тоном сообщил сидящий. — Это хищения в больших масштабах, если рассматривать рамки вашего государства. Впрочем, — добавил он будничным тоном, — это характерно для социальных объединений всех полуразумных видов. Вам говорит о чём-нибудь название «Экстраойл»?

— Это крупная международная фирма, — Иван вспомнил информацию, которую читал по механизмам реализации нефти «Тип X» на рынке, — единственный партнёр государства на рынке нефтепродуктов. Они продают ареаловскую нефть.

— Всё верно, — кивнул академик, — единственный партнёр, мировой монополист. Так вот, «Экстраойл» принадлежит названным мною людям.

— Совету Директоров? — опешил Берёзов. — Но как это возможно? Государство же устраивало конкурс на международном уровне…

— …который готовили двое из них, некто Лозинский и Белов, — продолжил сидящий в кресле. — Через подставных лиц и прочие уловки они создали «Экстраойл» и сделали так, что именно эта компания выиграла конкурс. После чего повлияли на назначения в Совет Директоров. Кстати, все его члены, кроме некоего Воронцова, связаны между собой родственными узами. Так что упомянутые мною люди, можно сказать, тайно кормятся за счёт этого вашего РАО «Ареал». Полагаю, даже вы должны понимать, что вскрытие такой информации для них категорически неприемлемо, и они примут все меры, чтобы себя обезопасить. Имейте это в виду. Если вы выполните свою часть нашего договора, я выполню свою: рюкзак и его носитель поступят в ваше распоряжение, за исключением осколков нашего корабля и данных по их исследованию. Но я советую вам хорошо обдумать, что именно из всего этого стоит забрать.

— Я понял, — ответил Иван, представляя, что сказал бы Рентген, услышь он эту часть разговора. — У меня ещё будет время подумать. Как мы доберёмся до Ухты? Какая-нибудь телепортация или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — академик коротко усмехнулся. — Я сверну для вас локальный участок пространства, и вы пройдёте из исходной точки возмущения материи в конечную. Но доставить вас в город я не смогу, наши возможности ограничены областью расположения реактора.

— Иными словами, мы выйдем где-то в пределах Ареала, — резюмировал Берёзов. — Где именно?

— Где хотите, — ответил тот. — Я могу организовать перемещение в конкретное место.

Иван на секунду задумался, прикидывая возможный план действий. При любом раскладе выбраться из Ареала надо быстро, скрытно и не пешком. Обращаться к начальству бессмысленно, эти затеют долгое и нудное разбирательство, которое ничем хорошим не закончится. Наиболее вероятный вариант — психушка. Если повезёт, то в одной палате с Лавандой. Значит…

— Вы можете доставить нас к её лаборатории? — Иван бросил взгляд на стоящую, словно манекен, Лаванду. — Я могу дать координаты.

— Это излишне, — коротко отмахнулся сидящий в кресле, — я знаю всё, что знает любой из моих трансформантов.

— Где спрятан аварийный маяк? — Берёзов перевёл на него взгляд. — Вы говорили, она знает, куда его поместили.

— В здании ГНИЦ в Ухте, — неожиданно заговорила Лаванда, — в левом крыле подвального комплекса. Это сектор повышенной секретности, в нём ведутся военные разработки. Там несколько десятков вооружённых охранников, допуск строго ограничен. Сектор два-четыре, так называемый проект «Янтарь». Считается, что это перспективная разработка в области волновой теории, некое устройство, способное влиять на человека на расстоянии. Туда невозможно пройти.

— На месте разберёмся, — неопределённо заявил Иван, внимательно глядя на неё: — Как вы себя чувствуете, Лаванда?

— Я… — она замешкалась, оглядываясь вокруг, — не помню, как оказалась здесь. — Её взгляд остановился на Салмацком, и женщина потёрла рукой глаза, силясь вспомнить что-то важное. — У лаборатории приземлился вертолёт… там был Ферзь. Он сказал, что вам требуется помощь… не помню. Надо было лететь в Жёлтую Зону, вызволять вас из берлоги Осьминогов, и он сделал мне укол, говорил, что специальный антидот, секретная разработка…

Лаванда вновь замолчала, наморщив лоб, и Берёзов понял, что только сейчас обратил внимание, как она помолодела, — теперь ей на вид не больше двадцати пяти. Эффект обратной регенерации в Эпицентре настолько мощён, что у самого Берёзова многократно изодранный камуфляж уже не нёс на себе даже царапины. Неудивительно, что Рас так испугался, когда увидел его тогда, в развалинах, на границе с Поясом…

— Туман, а вы действительно были в логове Осьминогов? — Девушка нахмурилась. — Что со мной произошло? Я ничего не помню, словно проспала неделю подряд. Мне приснилось, что вы пропали во время Выброса, — она виновато посмотрела на него, — и ещё столько всякой гадости… вы уж извините меня. А где это мы?