— Я цепляюсь за неё изо всех сил! — Берёзов сделал страдающее от мучений лицо. — Эти совмещённые области, их можно заметить невооружённым взглядом?

— Можно. — Взгляд Фрагмента из снисходительного стал насмешливым. — Одну из них в настоящее время вы сжимаете в кулаке. Кстати, весьма многомерная область. Где вы её отыскали? Энергетических связей подобной мощности нет вне Красной Зоны.

— Случайно получилось, — уклончиво ответил Иван, — подарил один хороший человек. Он не сказал, откуда она у него.

— Вероятно, добыл у кого-нибудь из трансформантов, — заключил сидящий, — вне Красной Зоны они действуют автономно, и это не всегда получается у них рационально. Но мы постоянно совершенствуем программу.

— Вы хотите сказать, что сами производите метаморфиты и разбрасываете их по Зонам? — хмыкнул Берёзов. — Это что, такая мера для привлечения людей? Вроде того огня для бабочек?

— Не разбрасываем, а собираем, — поправил его академик, — посредством трансформантов. Реактор занимает огромную площадь, как ещё нам транспортировать синтезированные объекты? Наши возможности ограничены, потому мы и отправляем за ними трансформантов. И нездоровый интерес ваших соплеменников нам совершенно не нужен. Наоборот, отряды трансформантов имеют чёткую установку: вытеснять аборигенов из мест возможного синтеза.

— В смысле, «возможного»? — Иван наморщил лоб. — Вы сами точно не знаете, где шлёпнется то, что вы наваяли?

— Разумеется знаем! — недовольно заявил сидящий в кресле. — По завершении глобальной реакции трансформанты немедленно отправляются в целевую точку. Но помимо преднамеренного синтеза есть ещё и неизбежный, я же только что объяснял! — Он посмотрел на Берёзова, как на малолетнего идиота. — Это сложнопредсказуемо, наши функции изначально не предназначались для подобных действий! Поэтому приходится отправлять на поиски отряды трансформантов.

— А всевозможные сталкеры, случайно проходившие мимо, уводят метаморфиты у ваших Зомби из-под носа! — подытожил Иван. — Скажите, уважаемый Фрагмент, а то самое средство, которое позволит ей, — он кивнул на Лаванду, — стать нормальной, за ним тоже ещё надо кого-то посылать?

— Можете не волноваться, его никто не украдёт, если вы об этом, — высокомерно заявил академик. — Оно синтезировано заранее и находится в нашем распоряжении. Вы получите его, как только доставите мне аварийный маяк. Дальнейшие ваши действия будут предельно просты: обеспечьте средству тактильный контакт с грудной клеткой нужной вам особи, и оно само распределится по поверхности кожи. Как я уже сказал, действует мгновенно, но полностью зависимость пройдёт спустя два дня. Всё, что вам нужно, — просто держать особь вне границ Ареала. После этого средство можно будет снять. Вы даже сможете при желании обменять его у представителей власти на материальные средства.

— Значит, «Живая Вода» всё-таки существует, — буркнул Иван. «Да, Расу об этом лучше не знать, не то парнишка точно перестанет есть и спать и уйдёт жить в Жёлтую Зону вместе с Осьминогами…» — А что будет с Ареалом после вашего ухода?

— Мы запустим реактор в режиме обратной последовательности, — сказал академик.

— Как быстро? — уточнил Берёзов. — Ареал развивается почти двадцать лет, сколько времени потребуется, чтобы восстановить всё до нормального состояния?

— Как у вас говорят, ломать — не строить, — поморщился сидящий в кресле, — все произведённые изменения будут отменены в течение двух лет, включая мутации живых форм.

— А ваши Зомби тоже вновь станут людьми и вернутся по домам? — Этот вопрос интересовал Ивана более остальных.

— Нет, — равнодушно ответил сидящий в кресле. — Мозг, способный развить зачатки разума и даже полуразума, есть уникальное творение Вселенной. Наши функции слишком ограничены, мы не сможем обратить трансформацию тех, у кого изменилась сама структура физических полей мозговой ткани. Они останутся прежними, но без коммуникационной составляющей потеряют возможность организованного сопротивления. Вы сможете быстро их уничтожить.

— Действительно, — Берёзов брезгливо посмотрел на академика, — зачем лечить больных Муравьёв, если проще их затоптать? Муравейник большой, наплодит новых! — Он лишь покачал головой и ткнул рукой в Ферзя: — После какого времени трансформация мозга необратима? Когда он окончательно превратится в овощ?

— Спустя шестьдесят три часа после интеграции в коммуникационную составляющую, — ответил сидящий в кресле. — Не волнуйтесь, я принял меры, и у вас будет достаточно времени для того, чтобы либо достать маяк, либо убедиться в том, что это вам не по силам.

— Кстати, а если у меня не получится? — подхватил Берёзов. — Допустим, меня убьёт охрана или ещё что. Как тогда Лаванда избавится от зависимости?

— Никак, — взгляд академика стал жёстким. — Её судьба, равно как и судьба вашего вида в целом, меня не интересует. Хотите получить её обратно — потрудитесь сделать так, чтобы у вас всё получилось.

— Ну да, что такое пара Муравьёв в сравнении с высшим разумом! — саркастически хмыкнул Иван и снова указал на Ферзя: — Вы уж повнимательнее с этим, мне очень не хочется, что бы его мозги превратились в кашу. Он должен быть способен дать показания.