Слухи о существовании «эскадрона смерти» ползли по городам области. Никто не сомневался в его существовании. Но общественное мнение было на стороне Гигина. Ведь дело-то совершалось – хоть и не законное, но вроде бы справедливое. На улицах стало поспокойнее, прекратились ночные разборки со стрельбой, о заказных убийствах бизнесменов народ стал забывать. Вот тут-то на горизонте судьбы милицейского генерала и возникла та самая точка невозврата. Ему предстояло решить – пройти ее или остановиться. Созданный им «эскадрон смерти» существовал и был на полном ходу. Люди, служившие в нем, были отлично натренированы, подготовлены и всецело доверяли Гигину. Он не нашел в себе силы распустить подразделение. Да и куда бы ушли те, кто привык безнаказанно убивать? Милицейский генерал поддался соблазну и в дальнейшем решать возникающие проблемы с помощью своего «эскадрона». Теперь уже исчезали не криминальные авторитеты, а неудобные для местной власти люди: журналисты, оппозиционеры, несговорчивые бизнесмены, неудобные свидетели в уголовных делах.

Гигин был стихийным, но неплохим психологом. За время службы он усвоил нехитрую истину, о которой почему-то забывают многие руководители. Подчиненный доверяет командиру и без тени сомнения исполняет его приказы, если видит, что тот не пытается переложить на него всю ответственность за последствия. А потому Гигин всегда лично отдавал приказы на уничтожение бойцам своего тайного подразделения и участвовал в выполнении самых ответственных заданий. Тем самым показывая, что не считает их преступными. Гигин даже ввел особый ритуал. Он собственноручно вручал бойцам «эскадрона смерти» вознаграждения и регулярно расслаблялся вместе с ними на базе, расположенной в загородном особняке.

Устранение полковника Точилина и Адриана Даргеля стало одним из самых масштабных деяний «эскадрона смерти». И следовало показать бойцам, что генерал в случае чего разделит с ними всю меру ответственности.

«Эскадрон смерти» собрался на тренировочной базе. О том, что этот объект принадлежит МВД, знали лишь избранные. И уж совсем немногие были информированы о его истинном предназначении. Внешне все выглядело довольно невинно. Неброский двухэтажный особняк, высокая бетонная ограда, за ней обширная лужайка, навес для застолья, просторная бревенчатая банька с выходом к бассейну. За оградой особняка находились поле для игры в футбол, беговая дорожка и полоса препятствий.

Еще с конца девяностых Гигин практиковал то, что теперь принято называть корпоративами. Его и бойцов «эскадрона смерти» должны были объединять не только пролитая кровь, но и совместно выпитое спиртное и оргии.

На базу «эскадрона смерти» генерал приехал не на служебной машине, а на личных неприметных «Жигулях». Бойцы встречали начальника областного управления МВД как и положено – выстроившись в шеренгу. Вот только никто не кричал: «Здравия желаем, товарищ генерал-майор!» К чему демаскировать базу? В тайном подразделении существовала своя система приветствий и обращений. Спецназовцы обращались друг к другу не по званиям и не по именам-фамилиям. У каждого имелась своя кличка, обычно звериная: Тигр, Барсук, Енот, Питбуль... И эту кличку еще нужно было заслужить.

Генерал вызывал бойцов по одному из строя, негромко произнося их клички, а затем вручал пухлые конверты. После чего тихо, но очень торжественно произносил:

– Благодарю за службу, стать в строй.

Когда деньги были розданы, Гигин объявил, что бойцы заслужили двухдневный совместный отдых.

– До моего возвращения ничего крепче пива не пить. А потом я вместе с вами как следует отмечу наш очередной успех. Каждый из нас заслужил и выпивку, и веселую подружку. Девочки будут что надо. Они исполнят любой наш каприз. Ровно к двадцати часам вечера баня должна быть натоплена. До встречи, орлы. А я убываю в город.

Автомобиль начальника областного управления МВД выехал за ворота. Бойцы, улыбаясь, раскрывали конверты и, не доставая из них денег, шелестели купюрами. На этот счет правило в секретном подразделении было железное: никто не должен был знать, сколько заплатили другому. Размер вознаграждения определял лично сам Гигин. Из дома выносили ящики с пивом, ставили их под навес, разжигали дрова в мангалах. И хоть согласно приказу звания и должности на время отдыха становились недействительными, все же выслугу никто не отменял. А у людей, привыкших носить погоны, прожитые и проведенные на службе годы решают многое.

Самый умудренный из бойцов по кличке Тапир, которую получил из-за крючковатого после перелома носа, хищно улыбнулся:

– Пиво и бабы в перспективе – это, конечно, хорошо. Но стоит сделать подарок и нашему начальнику. Он его заслужил.

Тут же посыпались предложения. Но Тапир, продолжая улыбаться, все их отметал.

– Боец должен мыслить нетрадиционно, креативно. Вот вы, Барсук и Енот, всякую хрень предлагаете. А ведь именно от вас я хотел услышать правильный ответ.

Тапир подошел к двум здоровякам, они сблизили головы. Общались почти беззвучно. Произносить слова не было необходимости. Любой хороший спецназовец без труда читает по движению губ.

– Дело ты говоришь, Тапир.

– И как это мы сами не додумались?

– Всему вас учить надо, молодежь зеленая.

Уже щелкали открываемые жестянки с пивом, отрывались головы у сушеной воблы... А Барсук с Енотом выкатывали из гаража ярко-красный «БМВ» – тот самый, сбивший ранним утром пилота сельхозавиации. Некоторое время совещались у открытого багажника, перебирая пачку автомобильных номеров, среди которых были и евросоюзовские, и украинские с белорусскими.

– Давай мой любимый повесим, транзитный с тремя шестерками, – предложил Енот.