Андрей с Точилиным бросились вдоль просеки. Вода, вылившаяся из неплотных соединений старых шлангов, не позволила огню занять просеку. На бегу полковник кричал в рацию, вызывал своих подчиненных.

– Возвращайтесь к машинам... что, напрямую не получается?.. там уже огонь... идите в обход... да, понимаю... там такие завалы, что не перелезть... а мотопилы на что?.. пробуйте ребята...

Ларин с Точилиным, прикрываясь от жара натянутой на головы одеждой, выбежали к берегу озера. Две машины уже пылали, охваченные огнем. Полковник бросился к третьей, попытался завести, но стартер безмолвствовал.

– Вот уроды! – Точилин резко ударил кулаком по рулю, взвыл клаксон.

Андрей склонился над молодым мотористом с размозженным лицом, приложил пальцы к сонной артерии, но так и не ощутил биения крови. Точилин спустился с подножки на землю, глянул на лежащего моториста, на Ларина и все понял без слов. Перевел взгляд на пробитые колеса «ЗИЛа».

Воздух буквально трещал от жара, обжигал лица. Полковник поднес рацию к уху, щелкнул клавишей:

– Мужики, – не по-уставному обратился он к своим бойцам, – наши машины раскурочены, так что пробиться к вам не удастся. Вы уж сами постарайтесь выбраться, и мы с фотографом попытаемся. Слышите меня?

– Мы идем к вам, товарищ полковник, – раздалось из рации.

– Отставить! Не сметь! Между нами самое пекло. Берешь командование на себя, капитан. Уводи личный состав в безопасное место. И никаких возражений, это приказ. – Точилин выключил рацию.

Вокруг неистовствовал лесной пожар. Дым наплывал волнами. Пахло смолой и горелой резиной. Языки пламени отражались в небольшом лесном озерце. Между стволов испуганно металась птица, то ли сойка, то ли сорока, Андрей не успел разобрать. Перья вспыхнули. Ларин отвел взгляд.

– Не уберег я тебя, фотограф. Не думал, что они и на такое способны, – прохрипел полковник и пошатнулся.

Только сейчас Ларин заметил, что Точилин ранен. На плече расплывалось кровавое пятно.

– Это херня, фотограф. Зацепило немного. Я в полном порядке. – Точилин вытащил из нагрудного кармана плоскую фляжку из нержавейки, непослушными пальцами левой руки открутил пробку. – Глотнешь?

– Рано за упокой пить, полковник, – мотнул головой Андрей. – Как любит говорить один мой знакомый, не стоит умирать до расстрела.

Точилин жадно сделал пару глотков, закрутил пробку.

– Не хочешь, как хочешь. А ведь я все это мог предотвратить. Связался с ублюдками... и все, понимаешь, как-то незаметно произошло, не сразу. Я же нормальным офицером был. А потом понемногу, помаленьку принципы свои сдавать начал. Вроде и ерунда: взятку возьмешь и думаешь – мир не перевернется, ведь никто об этом и не узнает. А сейчас понял: да, мир не перевернулся, только я уже в нем вверх ногами стою.

– Хватит философствовать, – оборвал полковника Ларин. – Гигин с Радьковым хотели нас убрать, только мы не доставим им такого удовольствия.

– Хотелось бы мне им еще раз в глаза взглянуть. – Точилин прикрылся рукой от налетевшего на него порыва раскаленного воздуха.

– Пошли, пошли, – потянул Андрей полковника к воде.

Хлюпал под ногами жидкий ил. Ботинки проваливались в трясину. Ларин придерживал пошатывающегося от потери крови Точилина. Дно кончилось внезапно, резко. Расталкивая желтые кувшинки и белые водяные лилии, Андрей с полковником поплыли. Ларин боялся потерять Точилина в дыму, а потому схватил его за камуфляж.

– Держись, Серафим Прокопович, – говорил он, когда Точилин опускал голову в воду.

– Я сейчас, только передохну малек. Ты за меня не переживай. Я из многих пожаров выбирался. И лес тушил, и нефтебаза у нас горела...

Сквозь дым уже ничего нельзя было разглядеть – только всполохи пламени. Ларин, загребая рукой, уткнулся во что-то твердое.

– Бревно. Держись, полковник.

Обессиленные мужчины повисли на покачивающемся в воде бревне. Дым слепил, выедал глаза, лез в рот, нос. Андрей оторвал край рубахи, сунул его Точилину:

– Через тряпку дыши, – а сам приложил к лицу мокрый носовой платок; но это помогало мало, голова кружилась.

Внезапно Ларин почувствовал, как бревно качнулось. Он позвал:

– Полковник! – протянул руку, но Точилина рядом уже не было.

Отбросив носовой платок, Андрей набрал полную грудь дымного воздуха и нырнул. В мутной воде ничего не было видно. Ларин шарил руками, спускался все ниже. Наконец, коснулся ила, засыпанного обломками прелого камыша. Дым, набранный в легкие, буквально разрывал их. Андрей, понимая, что сейчас захлебнется, рванул к поверхности. Вынырнул.