Он пожал плечами, в глазах его мелькнуло сходство.

— Отчасти.

— Отчасти? А еще почему?

— Потому что вы ослепительно красивы, и, честно признаюсь, мисс Монтгомери, я хочу танцевать с вами так, как ни с какой другой женщиной из присутствующих здесь.

— Ну вы и льстите — голова идет кругом.

— О нет, дорогая моя мисс Монтгомери. Никогда. Вы слишком благоразумны, чтобы поддаться на лесть.

Брайан внезапно остановился, и она заметила чью-то руку на его плече. Хантер.

— Простите, лорд Стерлинг. Боюсь, скоро все мужчины только и будут смотреть, как ловко вы кружите мисс Монтгомери. Она моя дорогая подруга и коллега, так что хотел бы умолить вас проявить милость и разрешить мне один танец.

Брайан вежливо отступил и кивнул в поклоне:

— Конечно, Хантер.

И вот она, которая невысоко ценила свое умение танцевать, оказалась снова приглашенной на танец.

— Сегодня вечером вы неописуемо красивы, — сказал ей Хантер. — Новоиспеченная ученая дама в новом качестве.

— Это всего лишь бальное платье, Хантер. Оно не меняет ни моего имени, ни положения, — ответила Камилла.

— М-м-м. Возможно, меняет. А вы сами как думаете?

— Думаю, что танцую неважно, и вынуждена следить за собой, чтобы не наступить вам на ногу.

Он рассмеялся:

— Прагматичны, как всегда! Не беспокойтесь о моих ногах. Как вам вечер?

— Прелестно. Надеюсь, мы сможем собрать необходимые средства, как планирует сэр Джон.

— А вы? — спросил он настойчиво.

— А что я?

— Вы хотите, чтобы состоялась новая экспедиция на нижний Нил на собранные средства?

— Вряд ли меня пригласят.

— В самом деле? Значит, вы не ожидали, что вас и сюда пригласят.

— Нет. Но похоже, сегодня здесь собрались все коллеги. Я вижу Алекса — вон там, он беседует с лордом Уимбли, хотя не думаю, что его имя тоже значилось в списке приглашенных.

— Вас никогда не вычеркивали.

— Меня никогда не приглашали.

— Возможно, лорд Уимбли полагал, что такое платье вам не по средствам. — Он произнес эту фразу с любезной улыбкой. Но затем помрачнел: — Камилла, уходите от него. Не могу поверить в его здравомыслие. Я говорил вам, что возможен брак и со мной.

— Хантер, вы переходите все границы, вам не кажется? — спросила она, стараясь сдержать улыбку.

— Это вас спасло бы.

— Хантер, я никогда не выйду замуж ради «спасения», — заверила она.

— Камилла! — воскликнул он. — Вы знаете, я всегда говорил, что вы очаровательны. И сегодня, в этом платье…

— Хантер… — начала она.

Но Хантер остановился — Кто-то похлопал его по плечу. За его спиной стоял Алекс. Он был настроен решительно, хотя и немного волновался.

— Разрешите? — спросил он.

— Разумеется, — печально проронил Хантер.

И она закружилась с Алексом. Но как-то неловко — они оба споткнулись.

— Простите, — сказал Алекс.

— Возможно, это я сбилась. — Да, вполне возможно. Она краем глаза видела, что Брайан танцует с Лавинией.

— Это не наша стихия, правда.

— Разумеется, наша, — рассеянно ответила Камилла, улыбаясь.

Брайан с Лавинией перестали танцевать и отошли в сторону. Пожилая дама с очаровательной девушкой лет девятнадцати-двадцати отозвали Брайана в сторону и Что-то с жаром ему говорили.

— Нет, не наша.

— Но мы работаем здесь, — возразила она.

Он вздохнул:

— Что ж, я не очень занимаю вас, да? Ах, Камилла, ну поймите же, наконец: этого следовало ожидать! Чудовище он или нет, но Стерлинг был одним из самых завидных женихов в Англии, пока не уехал сражаться за нашу великую империю! Он видный мужчина, сильный и красивый, единственный сын графа Карлайла и сам теперь граф. Он может надеть эту дьявольскую маску — и все равно остаться привлекательным и неуловимым! Чего вы ожидали, когда шли сюда, опираясь на его руку? Вы так и останетесь простолюдинкой, скромной работницей музея. Здесь десятки мамаш, желающих сбыть своих дочерей ради того, чтобы в зятьях у них был граф. Все, как я сказал. Мы здесь чужие!

— Алекс, если вы чувствуете себя так неловко, не следовало приходить сюда.

— Да, но в последнюю минуту лорд Уимбли решил, что должны присутствовать все сотрудники. Я не приглашение принял, а подчинился приказу.

— Тогда прошу, наслаждайтесь праздником!

— Попробую, — ответил он.

— Так улыбайтесь.

— Вы же знаете, каково мое настроение.

— Все равно — улыбайтесь! — раздраженно бросила она.

— А вы знаете, кто еще здесь не в своей тарелке?

— Нет, надеюсь, вы сообщите мне.