«Помнишь ту, которую мы месяц назад нашли в муравейнике?» Я вспомнил слова старшего егеря Дика о черной мамбе. Воспоминание придало мне резвости.

Три минуты, семьдесят метров.

Впереди показалась тропинка. Наверное, скот ходит по ней к водопою. Я прибавил шагу. Девяносто метров, сто, сто десять, сто двадцать. В туфле жарко и влажно. Порез снова начал кровоточить. Я свернул к дороге. Снова перешел на трусцу, затем на шаг. Пот струился по лицу ручьями, стекая на грудь и спину.

Внезапно заросли расступились. Я остановился. «Астра» стояла в тридцати метрах вправо, повернувшись ко мне багажником. Мотор был заглушён. Они следили за автозаправочной станцией.

Некоторое время я стоял в нерешительности, дыша так медленно и глубоко, как только возможно.

Четыре минуты. Они, наверное, забеспокоились.

Слева послышался звук приближающейся машины. Этим можно воспользоваться. Я выждал, когда машина окажется прямо передо мной, пригнулся и за ней перебежал дорогу. Мимо проехал пикап с открытым кузовом, в котором со скучающим видом стояла коричневая корова.

Я повернулся направо, лицом к «астре», и, то и дело вытирая набегавший на глаза пот, побежал вдоль ограждения, надеясь, что окажусь в мертвой зоне видимости водителя и пассажира. Двадцать метров, десять, пять… Чернокожий водитель повернул голову, посмотрел мне в глаза, изумленно раскрыл рот и что-то проговорил. Пассажирская дверца открылась, но я уже подскочил к ней и распахнул ее пошире. Ствол R4 начал разворачиваться. Я схватился левой рукой за ствол, оцарапав ладонь, скользкую от пота. Потом ухватился посильнее и изо всех сил дернул винтовку вверх и в сторону. Ее владельцу я врезал кулаком в нос. Удар был силен; предплечье пронзила боль, и я почувствовал, что сломал ему хрящ. Его хватка ослабела.

Оказалось, у него была R5, укороченный вариант R4. Я схватился за ствол обеими руками и вырвал у него винтовку. Он засопел, и я дал ему в ухо.

Перехватил винтовку, направил ствол вверх и проверил предохранитель. Он был взведен. Я спустил предохранитель и прицелился в водителя.

— День добрый, ребята, — сказал я на африкаансе.

Белый поднес дрожащую руку к окровавленному носу и уронил голову на колени.

Я позвонил Эмме.

— Леммер? — встревоженно спросила она.

— Можете выходить. Я стою у «астры», метрах в ста левее гаража. — Я отключился и положил сотовый в карман.

Вскоре она вышла из кафе и засеменила к нам. Оба преследователя лежали передо мной на траве, бок о бок, лицом в пыли, руки за спиной. Я целился в чернокожего, понимая, что белый не доставит нам хлопот.

Подошла Эмма. Когда она разглядела все подробности и особенно сломанный, окровавленный нос, то изумленно раскрыла глаза. Я поднес к ее носу удостоверение чернокожего сержанта.

— Оказывается, они полицейские, — объяснил я. — Люди Джека Патуди.

— Полиция?! — Она раздраженно смахнула пот со лба и схватила удостоверение.

— Вы влипли в дерьмо по самые уши, — сказал белый констебль.

— Следи за своими выражениями, приятель. Не забывай, здесь дама. — Я подошел к нему поближе.

— Зачем вы нас преследовали? — спросила Эмма.

— Чтобы охранять вас, — сказал чернокожий сержант.

— От чего? — спросила Эмма.

Я уже задавал им тот же самый вопрос и услышал в ответ то же самое молчание.

— Вставайте, — велел я, отсоединяя магазин.

Они встали на ноги — белому констеблю движения давались труднее, чем чернокожему сержанту. Я развернул винтовку и поднес ее прикладом к разбитому носу. Магазин я сунул себе в карман.

— Ваши пистолеты в машине.

— Вы арестованы, — заявил сержант.

— А ну, звоните Джеку Патуди!

— Оказываете сопротивление? — удивился он.

— Звони Патуди и передай трубку даме!

Он не был крупным — на двадцать сантиметров ниже меня и костлявый. Он не обрадовался; я подозревал, что ему не очень хочется звонить инспектору и объясняться с ним.

— Дайте мне его номер, — сказала Эмма, вынимая свой мобильный телефон.

Сержант решил, что так будет лучше. Он продиктовал номер. Эмма набрала его, а я подошел к белому констеблю.

— Давай помогу с носом, — предложил я.

Он отступил на шаг назад.

— Да я тебя посажу, мать твою… — Он прикусил язык и посмотрел на Эмму.

— Как тебе угодно.

— Инспектор? — заговорила Эмма в трубку. — Это Эмма Леру. Я стою на дороге возле Клазери с двумя вашими подчиненными, которые уверяют, будто вы приказали им следовать за нами.