Браконьеры так себя не ведут. Что же там происходит?

Якобус пытался связаться с базой по рации, но слышал только треск радиопомех. Они с Пего шепотом совещались, как лучше подобраться к огням.

Местность, примыкавшая к Ка-Нвамури с востока, слишком плоская и открытая. Но неподалеку протекает обмелевшая речка Нвасвитсонго, которая потом делает петлю и огибает Ка-Нвамури с запада. Дальше на речке есть плотина Эйлен-Орпен-Дам, а потом Нвасвитсонго образует маленький каньон и бежит в сторону границы. Можно пройти по берегу и подобраться к горе с тыла, а потом взобраться наверх и посмотреть, что творится на восточном склоне Ка-Нвамури.

На подъем ушло более часа. У плотины они набрели на львиный прайд; хищники были разъярены после неудачной охоты на зебру. Наконец в десятом часу вечера они заглянули за гребень Ка-Нвамури и увидели внизу людей. Блуждающих огней уже не было, зато у подошвы горы горел огромный костер. Вокруг костра сидели люди. За ними Якобус и Пего разглядели какие-то непонятные сооружения, закрытые камуфляжными сетками.

Пего тихо присвистнул и сказал: бефа, плохо. Якобус направил бинокль на людей, сидящих вокруг костра. Все были белые. В гражданской одежде.

Потом он увидел тушу, которая жарилась на костре. Антилопа импала.

Они с Пего стали совещаться. Они должны подобраться ближе. Нет, сказал Пего, пойдет он, он ведь черный как ночь, его не заметят. У самого лагеря мошута, густые заросли. Он может незаметно подползти поближе, осмотреться и вернуться. Якобус пусть остается здесь и попытается снова связаться по рации с базой. Может быть, на вершине холма связь лучше.

— Но ты вернешься ко мне?

— Конечно, ведь я оставляю с тобой бушва. — Пего ухмыльнулся их старой шутке. Он вернется, потому что именно Якобус несет продовольствие.

— Чечиса, — сказал Якобус — одно из немногих известных ему слов языка мапуленг. Скорее!

Пего исчез в темноте, а Якобус переместился на вершину холма и включил рацию. Нажал кнопку и прошептал:

— Браво-один, прием, говорит «Жюльет Папа». — И вдруг он услышал голос — очень громкий и четкий, ему даже пришлось прикрутить звук.

— «Жюльет Папа», назовите ваше местонахождение! — Голос был незнакомый, он не принадлежал радистам с базы.

Якобус на всякий случай не стал отвечать и повторил позывные:

— Браво-один, говорит «Жюльет Папа».

— Слышу вас, «Жюльет Папа», где вы? Что вы делаете на этой частоте?

Тут он испугался. С кем он говорит? Он проверил рацию — та самая частота, на которой они всегда выходили на связь.

— Браво-один, — повторил он, — говорит «Жюльет Папа», прием!

Ему ответил тот же самый голос:

— «Жюльет Папа», это закрытая частота. Где вы находитесь?

Якобусу захотелось разбить рацию о камни. Все равно проклятая штуковина работала, только когда хотела, а сейчас еще все напутала. Он выключил рацию и пополз обратно, на гребень горы. Наставил бинокль на ту рощу, куда направился Пего, и стал ждать.

Потом он заметил у подножия горы огонек. Он перемещался и находился менее чем в трехстах метрах от него. Два человека с фонариком что-то рассматривали на земле. Потом подняли находку. Веревка? Нет, в бинокль Якобус разглядел гладкий черный кабель.

Потом снизу послышались крики; Якобус глянул в сторону костра и увидел бегущие фигуры — вооруженных мужчин, мужчин в форме. Где они прятались до сих пор? Откуда пришли? Затрещали выстрелы, он поспешно убрал бинокль от лица, стал искать вспышки выстрелов в ночи, но ни одной не увидел.

Пего, где ты?

Внизу суетились люди — они были далеко от костра. Он снова поднес к глазам бинокль. Вдруг все стихло, никого не стало видно. Он повернулся туда, где заметил двоих мужчин с фонариком. Фонарик был выключен.

Шли минуты.

Он наблюдал за костром, пытаясь разглядеть что-нибудь в той роще, где собирался спрятаться Пего, но было слишком темно.

У костра началось какое-то движение. Он подкрутил окуляры бинокля. Два солдата волокли что-то большое. Потом они бросили свою ношу у костра; остальные столпились вокруг. Якобус увидел Пего, и сердце у него екнуло, потому что колено его друга было в крови.

Все обступили Пего; кто-то лягнул его, и сердце у Якобуса глухо застучало. Беда, большая беда! Ему захотелось сбежать вниз и закричать: «Что вы делаете, что вы делаете? Оставьте его, он мой друг!» — но он застыл на месте, не зная, что предпринять.

Тропа, ведущая вниз по склону, оказалась крутой и труднопроходимой — ветви, корни, паутина. То здесь, то там попадались промоины и утесы, которые приходилось преодолевать очень осторожно. Пот тек с меня ручьями.