– Его убьёт наш неконтакт. Он, как незапятнанная субстанция, не сможет долго.

– Долго – что?

– Жить, ещё если это он.

– Ариста, ты можешь спрогнозировать ближайшее будущее?

– Если не он – ничем не рискует, но рискуешь ты. Я не могу спрогнозировать будущее без того, кто даст последний ответ.

– Вот как…

– У него есть кот? Или, возможно, был? Нет, не было никогда? Это очень плохо. Если есть возможность, пускай заведёт громоотвод.

– Ситуация достаточно серьёзная, и я не могу принимать решения сразу просто так… Ариста! Я вас совсем не знаю.

Теперь он попробовал слиться в кусты с тем, что удалось урвать. Поиграл Профом, как картой, а отдать не рискнул. Себя бы этим отдал, хоть себя и будущего, подписал под неизвестно что в неизвестные времена. И не на словах, как сказал вначале, а по-настоящему. Страшно.

– Знаешь. Лиза – это и есть я. Я весь курс в 2006-м с вами отсидела, если помнишь.

– Помню. И что в зону не вышла, тоже помню.

– А теперь подумай о том, как красиво бы разбегался народ в зоне, если бы я поехала. Случись там такой разговор, как сегодня, кому бы из них ты там в голову вбил, что это нормально?

Теперь она пальцы гнёт. Ладно, про Профа оставила, но не ушла, может, ещё расскажет что? Не разбежались бы ребята, зря она так. Жизнь показала – не разбежались, хотя перепугались изрядно. Ничего, опыт усвоили.

– Допустим, мне не впервой. Так что насчёт будущего? Ближайшего?

– Я чистая субстанция, всё то, что идёт на загрязнение моей природы, дисквалифицируется из моего мира.

– Красиво сказано…

– Тебе нужно сделать то же самое.

– Но мы живем в том, в чём родились… выбор невелик.

– Это верно.

Как он тогда вздыхал: опять о вечном. Что ж их всех, подселенцев всяческих, так тянет на философский трёп? Им о конкретике, они о субстанциях да о чистоте. Проповедники!

– Если я сделаю, как вы говорите, то издохну, как суслик, в первый же месяц.

– Но ты всегда помни, что к чистым субстанциям тянется всё, что только можно. Все мы умрём рано или поздно. А тебе надо сходить к врачу.

А вот в этом она была права, видела, вещунья, и даже предупредила, как уж смогла, отвлеклась от чистой демагогии. Но он и предупреждения не услышал. Сам дурак.

– Мне и без чистоты хватает «иногородних».

– Физическое тело – дело такое, в идеале должно быть храмом чистому разуму.

– В идеале… Только не в этом мире.

– Сумев очиститься тут, можно будет выбрать место, где остаться.

– Так всё-таки можно?

– Выбрать. Но не уйти.

– Это как?

– Следующее перерождение. Конечно, при условии, что ты сейчас тут на последней жизни.

Это они мастера – в следующих жизнях манну небесную с малиной пообещать. Только слушай. Правильно, поведутся кролики, перестанут стену долбить – им спокойнее. Чего уж тут не понять?

– Честно, у меня другие планы.

– Вторжений не бывает, и не надейся.

– У меня особенный случай.

– У всех особенный.

– До неприличия особенный, в противном случае мы бы не говорили, точнее, вы бы со мной не говорили.

– Думаешь, ты выбираешь, с кем тебе говорить?

– Да!

– Или знакомиться или проводить время?

– В контакте всегда есть выбор.

– В контакте всегда есть сила, а вот про выбор ничего не слышала. А когда есть сила, то выбор не нужен.

– Запомню. Не слышал.

Вот здесь она, похоже, знала, о чём говорит, гораздо лучше его знала.

– Когда есть сила, ты не нуждаешься в выборе. Ты вообще не беспокоишься по поводу будущего. Всё просто: если хранитель тут и знает, что он хранитель, то эпохи продолжаются. Если угробили ещё майя, то конец.

– Хранитель женщина, так? Тогда при чём здесь Проф?

– Я не ищу выход, если мне можно в него войти, то выход найдёт меня сам. А ты пытаешься прорваться сквозь мифические сбои в системе. Не существует спасителей человечества. Это не та раса, за которую стоит бороться. Но побороться имеет смысл, если по расе разбросаны осколки. Бороться надо не за сосуды, а за то, что в них.

Ну что ж, сейчас он услышал сказанные в прошлом году слова и надеется, что теперь он их понял. То, что не имело для него смысла тогда, сейчас стало дополнительной информацией, подтверждением и пояснением. То, что он не может связать ни с чем известным даже сейчас, следует учесть и запомнить. Похоже, что Ариста действительно знает что-то про этот мир.

Матрёна замерзала на автобусной остановке, транспорта не было уже полчаса. Она попрыгала, постучала зубами, помахала руками – ничто не спасало. Её шубка была красивой и модной и никак не рассчитанной на злые сибирские морозы, которые пришли в Москву. Наконец она решилась и двинулась к метро пешком. Ноги очень сильно замёрзли, она не чувствовала пальцев, рукам в перчатках и в карманах было легче, но и здесь пальцы уже сводило от холода. А идти в институт было нужно.