Она нашла Морана первой. Пока Денис благодушествовал, плавая на познавательных детских каналах и изучая строение человека, космоса, Берлинского зоопарка и стаи гиен на австралийских равнинах, его мама храбро отправилась штурмовать твердыню Морана Джурича.

Моран встретил ее на пороге. Он знал, что она придет, потому что увидел ее в окно.

— С вами никого? — быстро спросил Моран. Он высунулся на лестницу, огляделся, втолкнул Анну Ивановну в квартиру и захлопнул дверь, тяжело дыша.

— Я одна, — ответила она, прижимая к груди сумку.

— Что, деньги принесли? — спросил Моран жадно и облизнулся.

— Нет, денег пока нет… Я с разговором.

— Ладно, говорить можно без денег, — согласился Моран. Он схватил ее за руку и потащил за собой.

Анна Ивановна очутилась в кабинете Морана Джурича. Она увидела стол, оставшийся от прежних хозяев, старинный добротный стол с маленьким хорошеньким бортиком, нечто вроде заборчика по краям. Украдкой она потрогала столешницу и проговорила:

— Как хорошо все-таки раньше вещи делали.

На стене, прикнопленные, криво висели полароидные снимки. На них были запечатлены самые разные люди в дурацких карнавальных костюмах. Некоторые фотографии выцвели почти добела, на других расползлась эмаль, одну почти целиком засидели мухи.

— А это?..

— Это? — Моран глянул на снимки, ухмыльнулся. — Мои клиенты, да. Садитесь.

Анна Ивановна огляделась по сторонам еще раз, но в единственном кресле уже сидел Моран. Она деликатно пристроилась на краешке стола. Юбка на ее могучих бедрах плотно натянулась.

Моран спросил:

— У вас это красиво?

— Что? — не поняла Анна Ивановна.

— Толстые женщины.

Он указал острым подбородком на свою собеседницу.

Анна Ивановна вспыхнула:

— Для начала у нас неприлично говорить о внешности малознакомой женщины вообще!

— Мы ведь хорошо знакомы, — возразил Моран. — Я по-дружески спрашиваю. Мне надо знать.

— Толстые… Да с чего вы взяли, что я толстая? Немного в теле, но в моем возрасте… Да вы просто нахал! — рассердилась наконец Анна Ивановна.

Моран улыбнулся обезоруживающей детской улыбкой.

— Я с вами как с подругой.

— Какая я вам подруга! Нахал!

— Друг — мужчина. Подруга — женщина.

— Слушайте, вы пьяны?

— Нет, я иностранец. Серб. Помните?

— Разве у сербов это не… — Анна Ивановна вздохнула, сдаваясь. — Толстая женщина — это некрасиво. В теле — приемлемо. Вас устраивает?

— Почему у вас так много толстых?

— От неправильного питания. Мы раньше ведь ничего не знали, не было ни таблиц, ни информации… Холестерин. Невозможно ведь купить экологически чистые продукты! Везде какие-нибудь добавки, а это тоже вредно. И ведь не пишут, что добавки! Купишь кота в мешке и даже знать не будешь, что это очень вредно. Понимаете?

Моран кивнул и сказал:

— Нет. Но это не имеет значения.

— Я насчет Денечки, — быстро произнесла Анна Ивановна. Она боялась, что мысль Морана скакнет еще куда-нибудь, и разговор безнадежно увязнет в каких-нибудь ненужных темах. Вроде толстых женщин или пенсионеров в спортивных штанах.

— А что с Денечкой? — осведомился Моран, подбираясь. — Это ваш сын, да? Тот мальчишка, который боялся служить в армии?

— Это я боялась, как он будет служить в армии, — уточнила Анна Ивановна. — Вы же знаете сегодняшнюю молодежь. Им все безразлично, даже собственная жизнь. Обо всем родители должны заботиться.

— Да, — сказал Моран. — Я превосходно осведомлен касательно сегодняшней молодежи. У меня даже есть некоторое количество домашней молодежи.

Анна Ивановна замолчала, дико глядя на Морана. Он смутился.

— Я что-то не так сказал?

— Нет, все так… — пробормотала Анна Ивановна. — В общем, Денечка вернулся.

— Вернулся? — Моран подпрыгнул. — Живой?

— Да, только немного странный… как бы морально травмированный.

— Ничего удивительного. Кто возвращается, те все с неизбежностью чрезвычайно странные… Посттравматический синдром. Или чеченский синдром. Я читаю газеты, я знаю слова. Значит, ваш Денечка пережил конец света, гм, гм, это кхе-кххх! В общем, он пережил это.Или же он сам устроил это?Подробности могут оказаться чертовски важны. Я бы с ним поговорил, знаете, — объявил Моран и уставил на Анну Ивановну горящие дьявольским светом глаза.

— Вот от этого я и хотела вас предостеречь! — воскликнула она и снова прижала сумку к груди. — Я вас убедительно прошу не встречаться с Денечкой.