Нирок слушал молча. Филипп рассказывал именно ту историю, которую он вчера увидел в огне. Когда друг закончил свой рассказ, в темной пещере повисло тяжелое молчание. Наконец Нирок глухо проговорил:

— Огонь показал мне много и других страшных картин, Филипп. Я видел свою мать в кровавом исступлении. Я видел ее перепачканной кровью от клюва до когтей. Я видел, как она убивала — и не только в бою… Она убивала одиноких сов, без всякой причины, для забавы. И еще я увидел, как она пыталась убить совсем молодую сипуху, очень похожую на моего дядю Сорена.

— Должно быть, это была его сестра Эглантина!

— Значит, у меня есть тетя? И моя мама пыталась убить ее?

— Так говорят… Знаешь, большинство слухов разносят кузнецы, им известно обо всем на свете. Я не знаю, правда это или вымысел. Но говорят, будто Эглантина разбила яйцо, которое снесла твоя мать до твоего рождения. Понимаешь, Нирок, я был совсем еще птенцом, когда отец привел меня к Чистым. Многие события, которые ты увидел в огне, могли произойти, когда я был слишком мал, чтобы понимать их значение… Я не знаю, как все было на самом деле. Может быть, это всего лишь сплетни.

— А что тебе известно о Га'Хууле? Расскажи мне!

Филипп закрыл глаза и очень долго не открывал их. Потом очень тихо пробормотал:

— Если я расскажу тебе об этом, то уже никогда не смогу вернуться к Чистым.

— Ты хочешь вернуться?

— Хороший вопрос, — вздохнул Филипп. — А ты?

— Нет, до тех пор, пока не узнаю правду.

— Ладно, расскажу тебе всё, что знаю. Но повторяю, я ничего не видел своими глазами и просто повторяю чужие слова. Может быть, это только слухи…

— Рассказывай!

— Великое Древо Га'Хуула это особое место, его окружают легенды и предания. Я думаю, именно из-за этого Нира не разрешает нам говорить о нем. Говорят, что на этом Древе совы думают своей головой. Они сами принимают решения… по крайней мере, так говорят. Они умеют не только читать и писать, но и знают толк в разных тайнах.

— Каких тайнах?

— Тайнах науки, звезд и ветров. Они знают, как звезды движутся по небу, разбираются в воздушных течениях и погоде, им открыта природа огня и льда. Они умеют ковать железо и делают из него не только оружие, но и кучу полезных вещей. Говорят, будто у них на острове все совы живут вместе. Сипух не считают лучше других, там все равны. Я слышал, будто бы там высокие должности занимают и полярные совы, и неясыти, и пещерные совы и даже сычики-эльфы и воробьиные сычики.

— Сычики-эльфы и воробьиные сычики? — вытаращил глаза Нирок.

— Еще говорят, что правил у них совсем немного. Там, вроде бы, ничего не запрещается.

— Не может быть! Значит, там нет скрытия?

— Нет. Мне кто-то рассказывал, что однажды одна старая пещерная сова объявила скрытнем какую-то книгу из тамошней библиотеки, так ее за это строго наказали!

Нирок широко разинул клюв. У него просто не было слов.

— Но, говорю тебе, я не знаю, правда это или вымысел. Нам запрещено даже упоминать о Великом Древе, говорить о нем можно только разные страшные небылицы.

— Вроде того, что Ночные Стражи едят совиные яйца для храбрости? — хихикнул Нирок.

— Угу. Только я не верю, что они их едят.

— Просто не знаю, чему верить, — жалобно вздохнул Нирок. — Может быть, огонь все-таки обманул меня? Может быть, все, что ты слышал о моих маме с папой — неправда? — Он с надеждой посмотрел на Филиппа.

— Ты сам должен найти ответ, — просто ответил Филипп.

— Я знаю, — вздохнул Нирок. — Но ты обещал рассказать мне свою историю.

Филипп привык думать, что он самая несчастная сова на свете. Но теперь он впервые понял, что если Нирок продолжит поиски правды о своих родителях, история его жизни может оказаться гораздо печальнее истории пепельной совы по имени Пыльнобровка.

— Я родом из Серебристой Мглы, самого прекрасного и таинственного места во всем совином мире…

— Оттуда, где растут деревья с зелеными листьями? — перебил Нирок.

— И с зелеными иголками тоже, — мечтательно кивнул Филипп. — Сосны, ели, пихты. Там столько деревьев, сколько ты за всю свою жизнь не видел!

— Я никогда не видел ни одного дерева, — вздохнул Нирок.

— Я знаю… Но слушай дальше. Серебристая Мгла прекрасна, но этот край очень часто опустошают гибельные лесные пожары.

— Это ужасно, — воскликнул Нирок, вспомнив голые, выжженные пожарищем каньоны.

— Это ты так думаешь. Но пожары помогают лесу расти. Понимаешь, они уничтожают старые деревья. Взять, к примеру, сосны. В обычных условиях проходит несколько лет, прежде чем сосновые шишки раскроются, из них выпадут семена, и потом из этих семян вырастут новые деревья. Но во время пожара шишки просто взрываются, и семена разлетаются по всему лесу.