Вирджиния освободилась от Девлина и подошла к столу, перебирая лежащие там безделушки. Она не была ни смущена, ни расстроена. Ставки были слишком высоки. Это всего лишь игра — сделка между ней и Девлином, — и если она выиграет, то получит свою свободу и свою любовь.

Больше ничто и никто не имели значения.

Томпкинс вкатил чайную тележку с миниатюрными пирожными. Вирджинии хотелось выбежать наружу и глотнуть свежего воздуха. К счастью, Девлин прервал становившееся напряженным молчание:

— Я слышал, что в местной деревне каждую субботу проходит великолепная ярмарка.

— О да! — воскликнула миссис Поли, с облегчением улыбнувшись. — Вы должны побывать там, капитан. Там чудесные домашние пироги, танцующий медведь, пони, катающие детей, и наш мебельный мастер, выставляющий свои товары. Он делает сундуки всех размеров с дюжиной потайных ящиков! Вы должны повести туда мисс Хьюз… Вирджинию… Я уверена, она найдет все это очень занимательным!

Ее лицо раскраснелось от смущения.

Вирджинии хотелось убежать. Она чувствовала себя жалкой — было противно использовать хороших, достойных людей и унижать их во благо планов Девлина. Но она продолжала улыбаться.

— С удовольствием побываю там, дорогой.

Девлин отвернулся, изучая фарфоровое блюдо.

— Вам это, безусловно, понравится, — сказал сквайр. — Бет, думаю, нам пора идти — мы отняли у капитана достаточно времени.

— Да, конечно.

Бет Поли бросила на Вирджинию взгляд, в котором смешивались интерес и ужас.

Девлин пожал сквайру руку.

— Приходите снова, — вежливо сказал он и галантно добавил: — Было приятно с вами познакомиться, миссис Поли.

Бет Поли покраснела — на сей раз от удовольствия.

— Обязательно приходите на ярмарку, капитан.

— Постараемся. — Девлин посмотрел на дверь, где как по волшебству возник Томпкинс. — Проводите сквайра и его супругу. Доброго вам дня.

Вирджиния изобразила улыбку, наблюдая за поспешным уходом пары. Девлин подошел к двери и закрыл ее, так что они остались вдвоем. Он посмотрел на нее, больше не улыбаясь, — его лицо было напряженным.

— Вы хороший игрок, Вирджиния.

— Но?

— Но, как я сказал прошлой ночью, вы всегда откровенны.

Она не хотела, чтобы ее бранили.

— Вы также сказали, что вам нравится моя откровенность.

— Вы мой хороший друг, Вирджиния, а не моя любовница. Это благородное общество, а не игорный зал. Вы почти довели сквайра до удара.

Он резко повернулся — казалось, ему не по душе собственные правила.

— Сожалею — я понятия не имела, что должна говорить обиняками. Извините меня, Девлин, я плохо спала прошлой ночью и, думаю, должна лечь.

Она избегала его взгляда.

Девлин не ответил — он тоже избегал смотреть на нее. Вирджиния направилась к двери, стараясь не спешить, хотя была так расстроена, что охотно убежала бы.

— Завтра мы уезжаем в мой гринвичский дом, — сказал Девлин.

«Что теперь?» — подумала Вирджиния и пожала плечами, не оборачиваясь.

Когда она выходила, он добавил:

— Уверен, что у нас будут еще посетители, так что приготовьтесь.

Его голос был мрачным.

Вирджиния наконец не выдержала и побежала прочь.

— Вирджиния, познакомьтесь с лордом Эстоном и мистером Джейсоном.

Было около пяти вечера. Улыбка на лице Вирджинии появилась благодаря усилию воли. После Поли было еще несколько визитеров — три пары и деревенский пастор. Состоялось пять чаепитий, пять бесед, пять долгих и бесконечных театральных действ. Пять улыбок, пять поцелуев и, возможно, пятьдесят эпитетов «дорогой» и «дорогая» в разговорах между Девлином и Вирджинией. Где-то между полуднем и пятью ее сердце онемело, а все эмоции сменились одной — страхом. Вирджиния стояла на пороге гостиной; трое мужчин смотрели на нее.

Два пришедших джентльмена разглядывали ее слишком пристально. Лицо Девлина было непроницаемым, хотя Вирджиния ощущала его раздражение. В ней шевельнулся гнев. Как он смеет быть раздраженным? Она делала все возможное, чтобы хорошо играть роль в чертовой сделке, которая раньше казалась ей изобретательной. Тогда она не понимала, какую боль это может ей причинить. Девлин внезапно подошел к ней.

— Дорогая, вы больны? — спросил он с беспокойством в голосе.

Вирджиния не могла смотреть на него.