Тётя Сирун была безнадёжно, бескомпромиссно некрасива. И даже уродлива. Это была невысокая, очень худая женщина с отчаянно косящим правым глазом, огромным носом, плоским лицом и практически безгубым ртом. Ко всему прочему у неё были огненно-рыжие, вьющиеся мелким бесом волосы и бакенбарды.

За неимением личной жизни, тётя Сирун вела активную общественную. Вот и сейчас она собрала небольшую, готовую к несанкционированному митингу толпу в двадцать человек и привела её к нашим дверям.

– Надя,- тянула маму за руку тётя Сирун,- ты посмотри, что наделала твоя дочка, пойдём, полюбуйся.

– Которая из них?- пыталась выиграть время мама.

На самом деле мама, конечно же, знала, КОТОРАЯ из её дочерей способна за столь короткий срок навлечь на себя гнев толпы.

– Кто же ещё, как ни негодница Каринэ?- сверкнула разнокалиберными очами тётя Сирун,- это же не девочка, а мировой катаклизм!

Делать было нечего, мама накинула пальто на плечи, и мы пошли смотреть, чего такого ужасного натворила Каринка. Оказалось, за те пятнадцать минут, что нас не было, сестра успела покалечить Рубика, а потом где-то раздобыла сломанный веник и, обмакивая его в лужу с подтаявшим снегом, забрызгала грязью свежепобеленные стены соседнего подъезда аж до третьего этажа. Она бы и до пятого дошла, но на её топот вышла тётя Сирун и спугнула сестру. Каринка убежала, а тётя Сирун пошла вниз, звоня в каждую квартиру и призывая всех соседей пойти и разобраться с дочерью стоматолога из двадцать восьмой квартиры.

– Мы обязательно побелим стены в подъезде,- успокоила мама взволнованных соседей.

– А если она завтра дом взорвёт?- не успокаивалась тётя Сирун,- вы его обязательно отстроите?

Но люди на неё зашикали, что, мол, бог и так наказал Надю такой дочкой, и нечего Сирун нагнетать.

– Пусть только вернётся, пусть только вернётся,- повторяла мама как заклинание, пока мы шли домой.

Дома оказалось, что мама забыла на плите молоко, и пока мы любовались художествами сестры, оно убежало и испачкало всю плиту.

– Пусть только вернётся,- приговаривала мама, оттирая плиту от пригоревшего молока.

Мы с Манькой испуганно переглядывались. Ясно было, что Каринке сегодня несдобровать.

И ей таки несдобровало.

– Мам, лучше ты меня сразу накажи, чего до вечера ждать?- заявила сестра с порога, как только, проголодавшись, вернулась домой. Мама её втащила в квартиру и от души оттаскала за уши.

– Зачем? Ну зачем ты это сделала, варвар малолетний?- приговаривала она.

– Я не знаююююю,- орала Каринка,- знала бы, сама бы тебе рассказалаааааа!

– Сколько можно, ну сколько можно?

– Мам, я тебе сразу говорю, чтобы ты меня за это отдельно не наказывала. Я ещё Рубика побила. Кирпичом. И сейчас у него на голове шишка размером в шапку!

– Что?- задохнулась мама,- размером во что у Рубика шишка?

– В шапку,- подсказали мы с Манькой.

Мама пошарила рукой за спиной и схватила первое, что попалось ей под руку. А под руку ей попался пластмассовый венчик для взбивания яиц. Сначала она сломала этот венчик о Каринкину спину, а потом поволокла её в детскую спальню.

– Вот и сиди теперь в комнате безвылазно!

И теперь Каринка, как заправский узник, сидела в детской. Единственным способом общения с внешним миром была неработающая розетка. Которую, кстати, тоже сломала она. Просто поставила эксперимент – что будет, если впрыснуть туда водички из клизмы, а потом засунуть шпильку. Что было, что было!!! Страшно рассказывать.

Как только мама вышла из кабинета, мы снова приблизили карикатуру к розетке.

– Отодвиньте её, а то мне ничего не видно,- командовала Каринка,- направо. Я сказала направо, а не налево, а теперь вверх! Ещё чуть-чуть. А, вижу. Да ну, ерунда какая-то, наши ракеты во сто раз мощнее!

– А мы чего говорим?- хмыкнула Манька,- наши ракеты любого врага взорвут за секунду!

– Это хорошо, что я в своё время сломала розетку,- радовалась Каринка,- теперь можно общаться через неё. А то мне скучно сидеть одной взаперти.

– Мы можем даже еду передавать, если мама решит тебя голодом морить,- успокоила её я,- хлеб там, или сыр. Хочешь покушать?

– Нет, спасибо, пока не хочу, но как только захочу, дам знать.

– А хочешь карандаш и листок бумаги?

– Зачем?

– Ну чтобы книгу писать. Все узники книги пишут, вот и ты напишешь.

– Не надо, передайте мне лучше спицу, я буду слова на стене царапать. Отсчёт дней буду вести, стихи писать,- стала перечислять Каринка,- глядишь, так и время быстрее пролетит!

Мы с Манькой побежали выдёргивать из маминой вязки спицу, но тут с работы на обеденный перерыв вернулся папа. И принёс большой батон докторской колбасы, которую выдали в больнице всем врачам. Как премию. И мама с порога рассказала ему про художества Каринки. А надо было подождать, пока папа поест и успокоится. А так как мама не подождала, то случилось то, что случилась. Папа на голодный желудок моментально вызверился, рванул в грязных ботинках в спальню и метнул батоном колбасы в Каринку.