Пока Манька бегала за скатертью, Каринка принесла из погреба морковку.

– Зачем морковь?- испугалась я,- как ты её приклеишь к моему носу?

– А ты её будешь во рту держать.

– Не хочу,- обиделась я,- она грязная!

– Я её снегом протёрла,- успокоила меня Каринка.

– И вообще,- ныла я,- ногам холодно.

– Ну потерпи чуток, скоро Ба вернётся,- забила мне рот грязной морковкой сестра.

Я вонзилась зубами в морковь и встала, как вкопанная.

Манька выскочила из дома со скатертью и на миг замерла на месте.

– Красотааа!!!- выдохнула она.

– М-м-м,- пожаловалась я.

Но Маня не стала обращать внимания на моё скорбное нытьё, накинула мне на плечи скатерть и пришпилила её сзади бельевой прищепкой. Расправила края так, чтобы скатерть прикрывала пальто. Потом водрузила мне на голову красную эмалированную кастрюлю в белый горох.

Они с сестрой придирчиво оглядели меня.

– Не очень,- покачали головами,- лицо у неё синее, а надо, чтобы белое, как у настоящего снеговика.

– Снегом залепить?- предложила Манька.

– Нет!- выплюнула я морковь,- а как я дышать буду? А лицо синее, потому что мне холодно! И вообще, давайте морковь в самом конце приладим, а то мне челюсти свело.

– Ладно,- смилостивились девочки.

– Я придумала!- запрыгала Манька,- нужно Наркино лицо присыпкой обсыпать.

– Манька, ты гений,- выдохнула Каринка, и Манька, подстёгнутая похвалой, полетела в дом.

Потом девочки густо обсыпали мне лицо тальком, водрузили на голову кастрюлю и всучили в руки метлу, которой Ба подметала двор. Чуть подумали, сбегали к печке и приволокли кочергу.

– Девочки,- высунулась в окно Ба,- а что это вы делаете?

– Снеговика лепим,- заслонили меня спинами девочки.

– А где Нарка?

– В туалет пошла.

– Смотрите у меня, я через пять минут буду!

– Хорошо,- пискнули девочки и, дождавшись, когда Ба закроет окно, быстро стали меня инструктировать.

– Нарка, смотри сюда, стоишь молча, не двигаешься. Как только Ба заходит во двор, ты начинаешь медленно поднимать и опускать метлу с кочергой и петь песню.

– Какую песню? И как мне петь, если морковь во рту?

– Промычи, ничего страшного. Новогоднюю песенку, про в лесу родилась ёлочка.

– А как руки поднимать так или так?- показала я.

– Вот так! И старайся не шевелить головой, а то кастрюля упадёт.

– Ладно.

Девочки забили мне рот морковкой и спрятались за угол дома.

Я стояла, засыпанная снегом по пояс, с кастрюлей на голове и с морковкой во рту, и молилась только об одном – чтобы Ба наконец пришла, потому что ног своих практически не чувствовала. Ветер легонько колыхал скатерть на моих плечах, метла с кочергой дополняли общий образ ожившего снеговика. Сюрприз обещал произвести фурор!

Когда Ба зашла во двор и уставилась на меня, я повела руками вверх и вниз, как показывали мне Манька с Каринкой и промычала «м-м-м-м-м-ммм, м-м-м-м-м-м»! Ба замерла на месте, потом побледнела и прислонилась к забору. Мне было непонятно, нравится ей наш сюрприз или нет, поэтому я замолчала.

– Пой,- прошипела сзади Каринка.

Я выплюнула морковку и тоненьким голосом завела:

– В лесу родилась ёлочка, в лесу она рос-ла!!!!

– Кочерга!- зашипела сзади Манька.

– Зимой и летом стройная, зелёная бы-ла!- повела я кочергой вверх-вниз.

– Господибожетымой,- сказала Ба.

Если у меня была такая возможность, я бы мигом закопалась в снег и переждала бы там приступ гнева Ба. Но возможности такой не было, поэтому мне ничего не оставалось, как приговорённо наблюдать приближение урагана по имени Ба.

В последний момент я зажмурилась и втянула голову в плечи, и, кстати, очень вовремя, потому что в следующий миг она вырвала у меня из рук кочергу и заехала ею по кастрюле.

– Дзынннннь,- прогудела кастрюля. Меня немного даже контузило от этого дзыня и я повалилась набок, прямо в снег.

Ба схватила меня за шиворот и поволокла в дом.

– Раздевайся быстро,- проорала она мне в густо напудренное лицо,- ноги озябли?

– Озябли,- заплакала я.

– Снимай сапоги и марш к батарее отопления! Обними её и жди меня, поняла?

– Поняла!

Ба ураганом пролетела по квартире, выдрала из стиральной машинки шланг для сливания воды и кинулась во двор.