Стью был уже у ворот, когда Франни крикнула ему вслед:

— Не забудь спросить его, что он думает о Гарольде!

— Не беспокойся. Не забуду.

— И смотри ему в глаза, когда он будет отвечать, Стюарт.

Когда Стью как бы невзначай спросил, что Ларри думает о Гарольде (Стью пока еще ничего не сказал о вакансии в организационном комитете), в глазах того появилось одновременно настороженное и озадаченное выражение.

— Франни рассказала вам о том, что я зациклился на Гарольде, да?

— Н-да.

Ларри и Стью сидели в гостиной придорожного домика у Столовой горы. Из кухни доносился шум — Люси готовила обед, подогревая содержимое каких-то банок на гриле, работавшем на газовых баллонах, Ларри приволок его неизвестно откуда. Хлопоча, она напевала «Красотки, красотки, красотки кабаре…», в голосе ее звучало счастье.

Стью закурил. Количество выкуриваемых сигарет он уменьшил до пяти-шести в день; ему вовсе не улыбалась перспектива быть прооперированным Диком Эллисом по поводу рака легких.

— Ну, все то время, когда я шел за Гарольдом, я неустанно повторял себе, что он, вероятно, не совсем такой, каким я его представляю. Так и оказалось на самом деле, но я пытаюсь понять, что же в нем не так. Он был чертовски любезен. Гостеприимен. Откупорил бутылку вина, которую я ему принес, и мы выпили за здоровье друг друга. Мы хорошо провели время, но…

— Но?

— Мы подошли к нему со спины. Я и Лео. Он клал кирпичи вокруг цветочной клумбы и так резко обернулся… думаю, он не заметил, как мы подошли, пока я не заговорил… и на мгновение мне показалось такое, что я сказал себе: «Свят-свят, да этот хлыщ сейчас прибьет меня».

В дверях появилась сияющая Люси.

— Стью, вы не останетесь с нами обедать? Мы так много не съедим.

— Спасибо, но меня ждет Франни. Я могу задержаться еще на четверть часика, не больше. В другой раз, Люси, спасибо.

— Хорошо. — Она вернулась в кухню.

— Вы пришли только для того, чтобы спросить о Гарольде? — полюбопытствовал Ларри.

— Нет, — ответил Стью, принимая решение. — Я пришел спросить, не войдете ли вы в организационный комитет? Один из наших, Дик Эллис, отказался.

— Даже так? — Ларри отошел к окну и стал разглядывать пустынную улицу. — А я уж было собрался снова вернуться в рядовые.

— Решение, конечно, за вами. Нам, нужен еще один человек. Рекомендовали вас.

— А кто, если не возражаете, на…

— Мы спрашивали разных людей. Франни вы кажетесь прямым и открытым человеком. Ник Андрос разговаривал — ну, он не разговаривает, но вы меня поняли, — с одним из тех, кто пришел с вами. С судьей Фаррисом.

Ларри просиял:

— Судья дал мне рекомендацию? Здорово. Знаете, вот его бы следует включить. Он чертовски умен.

— У Ника такое же мнение. Но Судье семьдесят, а наши медицинские возможности весьма ограничены.

Ларри повернулся, ловя взгляд Стью, и с едва заметной улыбкой сказал:

— Этот комитет не такой уж временный, каким кажется на первый взгляд, верно?

Стью улыбнулся, немного расслабившись. Он еще не решил, каково его мнение о Ларри Андервуде, но было вполне ясно, что у этого парня есть голова на плечах.

— Ну, скажем так. Мы хотели бы, чтобы наш комитет был избран на полный срок.

— Желательно без оппозиции, — полувопросительно заметил Ларри. Он смотрел в глаза Стью дружелюбно, но проницательно — очень проницательно. — Хотите пива?

— Лучше не надо. Немного перебрал с Гленом Бейтменом пару ночей назад. Франни очень терпеливая, но не стоит еще раз испытывать ее терпение. Так что скажете, Ларри? Пойдете в упряжку?

— Я думаю… черт, я говорю — да. Мне казалось, что не может быть большего счастья, если я, придя сюда, сброшу груз ответственности за своих людей, и пусть кто-нибудь другой верховодит. Вместо этого, извините за грубую шутку, меня только что пробурили до самого пупа.

— Сегодня вечером у меня состоится заседание по поводу общего собрания восемнадцатого августа. Как вы, сможете прийти?

— Конечно. Люси можно взять с собой?

Стью отрицательно покачал головой:

— Ей об этом ни слова. Мы хотели бы пока попридержать кое-что в узком кругу.

Улыбка исчезла с лица Ларри.

— Я не любитель сборищ рыцарей плаща и кинжала, Стью. И лучше сказать об этом сразу, пока это не вылилось неизвестно во что. Думаю, то, что произошло в июне, случилось только из-за того, что слишком много людей передержали кое-что в узком кругу. Это не было действом Господа Бога. Это было действом чисто человеческого безрассудства.