— Стало быть, нам нужен еще один человек в комитете.

— Да. Ральф Брентнер предлагает Ларри Андервуда, и, судя по твоим словам, он показался тебе парнем что надо.

— Да. Мне кажется, что он справится. А сегодня я встретила его девушку в центре города. Люси Суэнн, так ее зовут. Она очень милая и просто боготворит Ларри.

— Я полагаю, все истинные женщины испытывают подобное чувство. Но честно говоря, Франни, мне не нравится то, что он выложил всю историю своей жизни первому встречному.

— Мне кажется, так получилось потому, что сначала я шла с Гарольдом. Думаю, он так и не понял, почему я оказалась с тобой, а не с ним.

— Интересно, кем ему кажется Гарольд? — задумчиво спросил Стью.

— Спроси у него, и сам поймешь, — ответила Франни. — Ты собираешься предложить ему войти в комитет?

— Скорее всего, да. Мне хотелось бы включить в комитет того старика, которого все называют Судьей. Но ему семьдесят, а это уж слишком много.

— Ты разговаривал с ним о Ларри?

— Нет. Это сделал Ник. Ник Андрос не дурак, Франни. Он внес кое-какие изменения в то, что предложили мы с Гленом. Глена это немного вывело из себя, но даже ему пришлось согласиться, что соображения Ника дельные. В общем, Судья сказал Нику, что Ларри как раз тот человек, который нам нужен. По его словам, Ларри как раз ищет дело для себя и у него все еще впереди.

— Я бы назвала это довольно убедительной рекомендацией.

— Да, — согласился Стью. — Но я хочу выяснить, что Ларри думает о Гарольде, прежде чем приглашу его в общую упряжку.

— Ну причем здесь Гарольд? — спросила она с беспокойством.

— Могла бы точно так же спросить, причем здесь ты, Франни. Ты по-прежнему чувствуешь себя ответственной за него.

— Разве? Не знаю. Но когда я думаю о нем, то всегда чувствую себя немного виноватой — вот что я могу тебе сказать.

— Почему? Потому что я отнял у него женщину? Франни, ты когда-нибудь его хотела?

— Нет. О Господи, нет. — Она едва сдерживала дрожь.

— Однажды я ему солгал, — признался Стью, снова усаживаясь рядом. — Ну… не то чтобы солгал. Это было в тот день, когда мы встретились, все трое. Четвертого июля. Я сказал, что ты мне не нужна. Откуда я мог знать тогда, нужна ты мне или нет? В книгах можно встретить такое чувство, как любовь с первого взгляда, но в реальной жизни… Он запнулся и расплылся в улыбке.

— Отчего вы улыбаетесь, Стюарт Редмен?

— Просто я подумал, — сказал он, — что в реальной жизни у меня на это ушло по крайней мере… — Он в раздумье потер подбородок. — Ну, скажем, четыре часа.

— Какой ты милый. — Она поцеловала его в щеку.

— Это правда. Во всяком случае то, что он по-прежнему помнит сказанное мной как ложь.

— Он никогда не позволяет сказать дурного слова о тебе, Стью… или о ком-нибудь другом.

— Да, — согласился Стью. — Он улыбается. — И это то, что мне не нравится.

— Ты ведь не думаешь, что он… замышляет месть или что-нибудь в этом роде?

Стью, улыбнувшись, встал.

— Нет, только не Гарольд. Глен считает, что формирование оппозиционной партии завершится, как только они возьмут к себе Гарольда. С этим все ясно. Но хотелось бы надеяться, что он не будет пытаться испортить нам все, что мы сейчас делаем.

— Только вспомни, как он боится и как он одинок.

— И ревнует.

— Ревнует? — Франни задумалась. — Я так не думаю, я действительно так не думаю. Я разговаривала с ним, и, мне кажется, я бы почувствовала. Хотя он, может быть, не ожидал, что не войдет в организационный комитет…

— Это было одно из односторонних — подходящее слово? — решений Ника, с которыми нам пришлось смириться. Но все мы сошлись в одном: ни один из нас не доверяет ему полностью.

— В Оганквите, — сказала Франни, — он был самым несносным мальчишкой, какого только можно себе представить. Все это, я думаю, из-за его положения в семье… им, должно быть, казалось, что он вылупился из вороньего яйца, что-то в этом роде… но после гриппа он вроде бы изменился. По крайней мере, так показалось мне. Он старался быть, ну… мужчиной. Затем он снова изменился. Ни с того ни с сего. Начал беспрестанно улыбаться. С ним стало невозможно поговорить. Он… сам в себе. Так обычно происходит с людьми, когда они обращаются в веру или читают… — Внезапно Франни запнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде страха.

— Читают что? — спросил Стью.

— Что-то такое, что изменяет их жизнь, — сказала она. — «Капитал», «Майн кампф». Или какие-то перехваченные любовные письма.

— О чем ты говоришь?

— Гм-м. — Ее взгляд остановился на нем, словно она внезапно пробудилась от глубокого дневного сна. Затем Франни улыбнулась. — Ты не собираешься к Ларри Андервуду?

— Конечно… если с тобой все в порядке.

— Я более чем в порядке. И чувствую себя прекрасно. Иди же. Кш-ш-ш. Собрание в семь. Если ты поторопишься, то еще успеешь вернуться, чтобы поужинать перед собранием.