«Власть. Организация». Ник записал эти слова и обвел их двойным кружком. Быть людьми матушки Абигайль — это не обеспечивало иммунитета к слабости, глупости или дурным компаниям. Ник не знал, являлись они детьми Господа или нет, но ведь и тогда, когда Моисей спустился с горы, те, кто в тот момент не поклонялся золотому тельцу, были заняты азартной игрой в кости, и это Ник знал. И сейчас нужно быть готовыми ко всякого рода случайностям: то ли прирежут кого-то за карточной игрой, то ли порешат кого-то из-за женщины.

Власть. Организация. Ник снова обвел эти слова кружком, и теперь они казались узниками за тройной оградой. Как хорошо эти слова сочетались… и как грустно они звучали.

Немного спустя в комнату Ника вошел Ральф.

— Завтра подойдут еще ребята, Ник, а послезавтра будет целый парад. Тогда уж нас окажется больше тридцати.

«Хорошо, — написал Ник. — Держу пари, что очень скоро у нас будет доктор. Это следует из теории вероятности».

— Да, — сказал Ральф. — Мы превращаемся в настоящий город.

Ник кивнул. А Ральф продолжал:

— Я переговорил с парнем, который привел сегодня свою команду. Его зовут Ларри Андервуд. Классный парень, Ник. Крутой, как вареное яйцо.

Ник поднял брови и нарисовал в воздухе вопросительный знак.

— Ну, тогда слушай, — сказал Ральф. Он знал, что означает вопросительный знак: если можешь, то дай дополнительную информацию. — Он лет на шесть-семь старше тебя и, думаю, лет на восемь-девять моложе Редмена. Но он как раз такой парень, которого, как ты сказал, мы не должны проглядеть. Он задает правильные вопросы.

«?…»

— Кто главный, это раз, — объяснил Ральф. — Что будет дальше, это два. Кто это будет делать, это три.

Ник кивнул. Да — вопросы правильные. Но был ли тот парень правильным человеком? Может быть, Ральф и прав. Но он мог и ошибаться.

«Я попытаюсь встретиться с ним завтра и познакомиться», — написал Ник на чистом листе бумаги.

— Да, тебе нужно. Он — то что надо. — Ральф переминался с ноги на ногу. — А я поговорил с матушкой как раз перед тем, как этот Андервуд и его ребята пришли познакомиться. Поговорил с ней так, как ты и хотел.

«?…»

— Она сказала, что мы должны приступать к делу Немедленно. Она сказала, что люди слоняются бесцельно, и им нужен кто-то, кто управлял бы ими и говорил, где осесть и на что опереться.

Ник, откинувшись на спинку стула, беззвучно рассмеялся. Затем он написал: «Я был на сто процентов уверен в том, что она думает то же. Завтра я поговорю со Стью и Гленом. Ты напечатал листовки?»

— А! Те? Черт побери, да, — ответил Ральф. — Именно там я и пропадал почти весь день. — Он показал Нику образец. Тот еще не утратил запах ротационной краски, крупный шрифт бросался в глаза. Ральф сам выполнил графику.

ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ!

СОВЕТ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ИЗБРАН!

18 августа 1990 г. 20.30.

Место:

концертная площадка в парке Каньон-бульвар

 в случае ХОРОШЕЙ ПОГОДЫ

 зал Чатакуа в Чатакуа-парк в случае ПЛОХОЙ

ПОГОДЫ

После собрания:

ПРОХЛАДИТЕЛЬНЫЕ НАПИТКИ.

Под этим были напечатаны две упрощенные карты города для вновь прибывших и для тех, кто еще не успел в достаточной степени изучить Боулдер. Еще ниже, довольно красивым шрифтом, были напечатаны имена, на которых Ральф, Стью и Глен остановились после некоторого обсуждения, состоявшегося ранее в тот же день:

Организационный комитет:

Ник Андрос,

Глен Бейтмен,

Ральф Брентнер,

Ричард Эллис,

Франсес Голдсмит,

Стюарт Редмен,

Сьюзен Штерн.

Ник, указав пальцем на место в листовке о прохладительных напитках, поднял брови.

— Ах да! Ну, пришла Франни и сказала, что нам легче удастся собрать всех, если у нас что-нибудь будет. Она и ее подруга, как ее там, Пэтти Крогер, собираются об этом позаботиться. Печенье и напиток «За-Рекс». — Ральф поморщился. — Если бы мне предложили выбирать между «За-Рекс» и бычьей мочой, я бы еще хорошенько подумал. Можешь мне поверить, Ник.

Ник улыбнулся.

— Единственно, что меня беспокоит, — продолжал Ральф более серьезным тоном, — это то, что вы меня включили в этот комитет. Я знаю, что это значит. Это значит: «Поздравляем, вы будете выполнять самую тяжелую работу…» Ну, собственно говоря, я не возражаю, всю свою жизнь я трудился изо всех сил, но комитеты — это означает идеи, а какой из меня идейный человек?

На листе блокнота Ник быстро набросал большой радиопередатчик, а на заднем плане — радиовышку с исходящими от нее волнами.