— Да, это правильно. — Ральф закряхтел.

— Нет, не правильно, — крикнул Ларри, яростно подражая оклахомскому акценту Ральфа. — Падение Стюарта не было волей Господа, это также не было и делом темного человека. Это просто сель, сель\ Я не оставлю тебя, Стью. Больше я не стану бросать людей в беде.

— Мы вынуждены оставить его, — спокойно произнес Глен.

Ларри, не веря своим ушам, оглянулся, лицо его выражало недоумение, как будто его предали.

— Я считал тебя его другом!

— Я ему друг. Но это ничего не меняет.

Ларри истерично рассмеялся и отошел прочь.

— Вы сумасшедшие!

— Нет. Мы выработали соглашение. Стоя вокруг смертного одра матушки Абигайль, мы сделали выбор. Это почти наверняка означало нашу смерть, и мы знали об этом. Мы понимали условия соглашения. А теперь нам остается лишь следовать им.

— Я тоже хочу этого! Но можно же раздобыть машину, положить Стью на заднее сиденье и отправиться дальше…

— Нам предписано идти пешком, — произнес Ральф. Он указал на Стью. — А он не может идти.

— Правильно! Просто отлично! Он сломал ногу. И что ты предлагаешь? Пристрелить его, как загнанную лошадь?

— Ларри… — начал было Стью, но прежде чем он успел вымолвить еще хоть слово, Глен рывком притянул Ларри к себе.

— Кого ты пытаешься спасти? — Голос Глена был холодным и резким. — Стью или себя?

Шевеля губами, Ларри смотрел на него.

— Все очень просто, — сказал Глен. — Мы не можем остаться… а он не может идти.

— Я отказываюсь соглашаться с этим, — прошептал Ларри. Лицо его было мертвенно-бледным.

— Это испытание, — неожиданно произнес Ральф. — Вот что это такое.

— Возможно, испытание психики, — пробормотал Ларри.

— Голосуем, — лежа на земле, сказал Стью. — Я голосую за то, чтобы вы шли дальше.

— Я тоже, — сказал Ральф. — Стью, извини. Но если Господь будет помогать нам, возможно, он поможет и тебе…

— Я не пойду, — пробормотал Ларри.

— Ты же думаешь не о Стью, — сказал Глен. — Мне кажется, ты пытаешься спасти, сохранить что-то в себе. Но на этот раз правильнее будет уйти, Ларри. Мы обязаны сделать это.

Ларри медленно провел тыльной стороной ладони по губам.

— Давайте переночуем сегодня здесь, — произнес он. — Давайте все обдумаем.

— Нет, — возразил Стью.

Ральф кивнул. Он переглянулся с Гленом, а затем Глен выудил из кармана пузырек с «артритными таблетками» и отдал его Стью.

— Они на основе морфия, — сказал он. — Доза, превышающая три-четыре таблетки, может оказаться смертельной. — Их взгляды встретились. — Ты понял, Восточный Техас?

— Конечно.

— О чем вы говорите? — закричал Ларри. — Что вы предлагаете?

— А ты не понимаешь? — спросил Ральф с таким презрением, что Ларри разом умолк. И тут же перед его внутренним взором с умопомрачительной скоростью, как маски в вихре карнавала, пронеслось: таблетки, стимуляторы, транквилизаторы, Рита. То, как он переворачивает ее и видит, что она мертва, окоченела, а из ее рта стекает зеленая рвотная масса.

— Нет! — завопил он и попытался вырвать пузырек из рук Стюарта.

Ральф обхватил его за плечи. Ларри сопротивлялся.

— Отпусти его, — попросил Стью. — Я хочу поговорить с ним. — Но Ральф продолжал держать Ларри, с сомнением глядя на Стью. — Да отпусти же его!

Ральф убрал руки, но в любой момент готов был наброситься на Ларри снова. Стью позвал:

— Иди сюда, Ларри. Наклонись ко мне.

Ларри подошел и присел рядом. С несчастным видом он смотрел на Стью.

— Но это же неправильно. Когда кто-то падает и ломает ногу, то не должен… то нельзя просто уйти и оставить этого человека умирать. Разве ты не понимаешь этого? Эй, дружище… — Он коснулся лица Стюарта. — Пожалуйста. Подумай.

Стью взял Ларри за руку.

— Ты что, считаешь меня сумасшедшим?

— Нет! Нет, но…

— Как ты считаешь, люди, находящиеся в здравом уме, имеют право решать, что они хотят делать?

— О Боже, — простонал Ларри, слезы покатились по его щекам.

— Ларри, ты ничем не поможешь мне. Я хочу, чтобы ты продолжал путь. Если вы уйдете из Лас-Вегаса живыми, возвращайтесь той же дорогой. Возможно, Господь пошлет мне пищу, чтобы не умереть от голода. Я читал, что человек может прожить без пищи семьдесят дней, если у него есть вода.

— Но до этого времени наступит зима. Ты умрешь от холода через три дня, даже если и станешь принимать эти таблетки.