Шрифт:
Он вышел, не оглядываясь больше.
Его не мучали страдания, и он не испытывал грусти из-за разлуки с Леной.
Возвращаясь из гимназии, он все время проводил с матерью, страстно учился и читал.
Он стал еще более спокойный и молчаливый.
Мать спросила, почему он прервал знакомство с Остаповыми.
Он солгал, будто ему намекнули, что очень рискуют, поддерживая отношения с семьей заговорщика.
— Пускай профессор Остапов спокойно получит орден, которого так жаждет! — закончил он, рассмеявшись.
Оставшись один в своей комнате, он подумал, что поступил никчемно, дискредитируя в глазах матери старого приятеля, златовласую Лену и безликого, безразличного ко всему профессора.
— Эх! — махнул он презрительно рукой. — Все хорошо, для того чтобы проще и быстрее достичь цели! По крайней мере, теперь меня никто не будет беспокоить!
Он очень быстро обо всем забыл. Учился как сумасшедший, готовясь к выпускным экзаменам, которые сдал отлично.
Владимира Ульянова отметили золотой медалью, и он поступил в Казанский университет на юридический факультет.
Каникулы вместе с сестрами и мамой он провел у тетки, а вернувшись осенью, узнал от приятелей, что доктор Остапов с дочерью уехали в Петербург, а профессор был направлен на должность инспектора гимназии в Уфу.
Владимир вздохнул.
Все время бдительный, контролирующий себя, он установил, что это не был вздох грусти, а скорее — облегчения, осознания окончательной ничем не ограниченной свободы.
— Я потерял то, что было мне дорого, но то, что я нашел — велико, как неописуемое сокровище! Свобода! — прошептал он сам себе.
Он чувствовал себя могучим.
Глава VI
Университетская жизнь в Казани была более бурной, чем в столицах под неустанным надзором жандармов и политической полиции, в которой тайно служили некоторые профессора и студенты.
Кроме карьеристов, которых было очевидное большинство, в Казани существовали многочисленные студенческие кружки, мечтающие о переменах в России. Однако всеми ими руководила «Народная воля», то есть социалисты-революционеры.
Владимир Ульянов сразу же вошел в эти кружки, ходил на их конспиративные собрания, даже начал писать брошюры и листовки для народа. Но его работы были с возмущением отторгнуты. Они не соответствовали идеям предводителей и были признаны ересью, предательством партийных идеалов.
Ульянов покинул круг партийных приятелей и притаился, ожидая возможности начать атаку на всю партию «Народная воля», которую познал очень хорошо.
Ждать пришлось недолго. В Москве и Петербурге из-за жестокости полиции студенты объявили забастовку и перестали ходить на занятия в вузы.
Казанский университет последовал их примеру.
На митинге в актовом зале предводитель социалистов-революционеров выступил с длинной речью, требуя решительного протеста против господствующего режима и манифестации за созыв Учредительного собрания.
После оратора на кафедру взошел невысокий, плечистый студент с ярко выраженными монгольскими чертами лица.
По залу прошел шепот:
— Это брат повешенного Александра Ульянова…
Владимир слышал это и смотрел на собравшихся злыми прищуренными глазами.
— Коллеги! — выкрикнул он. — Речь моя будет короткой. Я вам скажу только, что вы стадо баранов, ведомых козлами…
По толпе студентов прошел шепот удивления и гневный рокот.
— Долой его! Долой! — воскликнуло несколько голосов.
— Послушаем! Послушаем! — кричали другие студенты.
— Ваши предводители мечтают, чтобы царь и его правительство прислушались к глупым призывам о созыве Учредительного собрания. Они хотят ложью и личным террором заставить сильных мира сего на это согласиться. Коллеги, это путь, достойный глупцов…
— Долой! Долой! — раздались возмущенные возгласы.
— …достойный глупцов, запомните это хорошо! — продолжал Ульянов. — Царь является помазанником Божьим и таковым себя считает…
— Браво, коллега Ульянов! Браво! — рявкнула благонадежная часть студентов.
— Только без фамилий! Среди нас есть шпики! — раздались предупреждающие голоса.
— Царь, помазанник Божий, считает, что его власть не от мира сего, что она божественная. Он воспитан в этом убеждении, поэтому ход его мыслей отличается от нашего. Ему не знакома мещанская мораль и трусость. О, цари очень отважны! Они с легкостью прерывают жизни других и охотно отдают свою! Их невозможно запугать террором, не говоря уже о глупых, беспомощных студенческих протестах и смешных формулировках «Народной воли» о Учредительном собрании! Почему бы социалистам-революционерам не потребовать выделения земляных наделов на Луне?!