Шрифт:
И римляне, отмечавшие Новый год в своих квартирах, на балконах, в машинах, стоявших на набережных, раскрыли рты от изумления. Потом они зааплодировали, все, громче и громче, засвистели, принялись танцевать, обниматься, счастливые, с шумом открывать шампанское при виде пиротехнического монстра.
Говорили, что этот фейерверк — сюрприз, устроенный мэром.
Прав был Рыбий Скелет, когда говорил:
«Хочу устроить взрыв, который запомнится на долгие годы. Такой взрыв, что на его фоне эти придурки со своими фейерверками будут иметь убогий вид».
86. 03:20
Наконец на город хлынул огромный ливень и прекратил праздник. Даже самые стойкие, бывшие еще на улицах, вынуждены были вернуться домой.
Кто-то — утомленный, радуясь возможности лечь в постель. Кто-то — нет.
Непокорное пламя было подавлено этим беспощадным ливнем.
87. 06:52
В шесть пятьдесят две на развалины падал непрерывный, мелкий, неощутимый дождь. Было холодно и безветренно. Небо было покрыто непрерывной пеленой облаков, соседняя долина спряталась в тумане, сами здания и дым образовывали единый серый массив. Стоял удушающий запах гари, к небу поднимался дым от пластика, бензина и соснового дерева.
Кое-где еще дотлевали небольшие очаги огня, и низкие струи дыма окутывали то, что осталось от обоих домов.
Кассия была перекрыта. Поставили заграждения, чтобы не допускать любопытных и машины. Перед жилым комплексом на двести метров не было асфальта. Его снесло взрывом. Дымящиеся изуродованные корпуса машин валялись посреди дороги. Обугленные скелеты сосен окружали остатки стены. Огромная вывеска клуба «Вурдалак» расплавилась и стекла на почерневшую дискотеку. От жары водопроводные трубы лопнули, и появилось озеро, по которому плавали спасательные средства, разбрызгивая воду, как моторные лодки.
Машины скорой помощи, пожарных, полиции были беспорядочно припаркованы у входа в жилой комплекс. Команды пожарных в оранжевой форме работали молча на грудах обломков, искали выживших. Раздавался шум электропил. Стук кирками о цемент.
«Вот один! Он здесь, внизу! Помогите мне!» — сказал вдруг один пожарник, пытавшийся поднять тяжелый обломок. Голову его прикрывал капюшон, на который капал дождь. Он наклонился и увидел, что это покойник.
«Труп! Голова расколота пополам. Позовите врачей…» — крикнул он, отбросив обломок в сторону и уперев руки в бока.
Напрасный труд.
Пока что находили только мертвых.
И надежда обнаружить живых были невелика. Взрыв был слишком сильным.
Пожарный при помощи двух своих товарищей взял тело за руки и вытащил из-под обломков.
Женщина.
Одетая в длинное вечернее платье красного цвета, прожженное во многих местах. Пожилая. Крупные перстни на пальцах, а на запястьях — тяжелые золотые браслеты и часы, которые еще ходили. То немногое, что осталось от головы, было совершенно обуглено.
88. ФИЛОМЕНА БЕЛЬПЕДИО
Она видела все.
Полицейских, которые выломали дверь и вошли в ее квартиру. Вездесущих соседей на лестнице. Свое тело на диване. Врача, который поднимал ее упавшую на грудь голову и кивал головой. Да, она умерла. Видела, как ее, белую и окоченевшую, уложили в черный пластиковый мешок.
И мессу.
«Одиночество может привести к крайним и непоправимым поступкам. Долг Церкви — понять. Помолимся! Помолимся о душе Филомены, доброй женщины…» — сказал священник.
Ее сын, муж и новая жена мужа стояли с влажными глазами.
Потом отец и сын обнялись и заплакали.
Видишь, они любили тебя.
И она видела, как четыре знакомых кота шли за катафалком, где она лежала. Видела «Верано». Могилу. Землю.
И наконец темноту…
Когда закончилась темнота? — спросила себя Филомена.
Был свет. Слабый. Но он был.
Слабый тусклый свет просачивался через обломки, которыми она была засыпана.
Обломки? Обломки чего?
Не знаю. Богом клянусь, не знаю! И не хочу знать.
Она лежала вниз головой, к которой прилила кровь, она была перевернута, и в этой странной позиции вся тяжесть легла на шею.
Большой жесткий обломок давил ей на спину и мешал двигаться, поворачиваться. Поэтому она по-прежнему лежала неподвижно в неудобном положении.
Она не чувствовала ног. Нет, не так: она чувствовала внутри миллион муравьев. Она пошевелила рукой, раздвинула куски штукатурки и ударила себя по бедру.