— Король Велимир! — жалобно воззвала к мальчишке девица. — Я же не хотела ничего плохого! Не оставляйте меня здесь одну! Возьмите меня с собой! Я не буду вам обузой!

Варвар изумлённо смотрел на девицу, которая на полном серьёзе старалась разжалобить Велимира. Плаксивые ноты в её ноющем голосе подсказывали, что Нинния полна решимости идти вместе с ними куда угодно. Стоп! А с чего это она вдруг…

— А с чего это вдруг ты решила, что мы куда-то уйдём?

— Но вы же не собираетесь сидеть здесь в ожидании смерти? — удивилась девица. — Мне бы, конечно, хотелось бы знать, почему вы вообще здесь, но ведь вы не расскажете.

Запутанный крайне противоречивой логикой Ниннии, Эрик набрал воздуху и коротко объяснил своё присутствие среди Ползунов. Девица во время рассказа ахала и охала, всплёскивала руками и даже пару раз тихонько взвизгнула от ужаса. А когда варвар закончил повествование, она надолго задумалась, после чего решительно сказала:

— Я знаю, как незаметно пройти к конюшне Ползунов и какой дорогой убежать из их подземного владения. Только обещайте, что возьмёте меня с собой.

— Что ты знаешь?! — поразился Велимир. — Ты же очнулась от колдовского сна только сейчас и здесь, в покоях! Откуда ты знаешь, где и что здесь расположено?

— Неужели вы думаете, что беспомощная девушка сразу откроет все свои секреты незнакомцам! — заявила Нинния. — Никогда и ни за что! Я вам наврала! А вот теперь, когда вы поделились своей тайной, и я могу открыть кое-что о себе. Я здесь уже целых десять дней. Нам, только что привезённым рабам, разрешалось гулять по всему дворцу. И мы думали, что нас привезли на потеху этим темнокожим стражникам или на дворцовые службы, где необходимы наши руки. Я-то думала, что стану дворцовой танцовщицей: наш покупатель, Кецмак, в часы караванного отдыха часто просил меня станцевать ему. А когда я узнала, что он не только покупатель, но и хозяин дворца… Ну, вы понимаете. Мне стало даже лестно. Но я никогда не думала, что меня отправят на смерть…

К концу объяснения её голос печально стих, и Велимир — видел варвар — невольно пожалел девицу. Зато сам Эрик оставался насторожённым. Взбалмошная и упрямая, такая может много принести бед. Брать её с собой? Ещё подумать надо.

Нинния внимательно взглянула на его равнодушное лицо и правильно разгадала чувства, царящие в душе варвара. Она миролюбиво сказала:

— Если не хотите взять меня с собой, я всё равно сбегу. Сама. Я часто бегаю от тех хозяев, которые мне не нравятся. Сбегу и на этот раз, потому что меня ещё никогда не хотели предать смерти. Если, конечно, вы сказали правду.

— Мы сказали правду, — суховато подтвердил Велимир. Кажется, если сначала он проникся к девице жалостью, то теперь, после её слов, жалел лишь о том, что она появилась в их жизни. Наблюдательный Эрик не сразу понял столь быстро изменившегося мнения принца о девице, но всё же сообразил: она незаметно настаивает на совместном побеге, почти шантажируя их собственной беспомощностью. Велимир это услышал в последней фразе девицы, когда та неосторожно усомнилась в их искренности. Хотя трупы она уже видела. И видела одинаковые одеяния на них и на себе.

Странная опустилась тишина. Девица с тревогой ждала мужского решения. А мужчины не столько размышляли о побеге, сколько злились, что нельзя поговорить обо всём наедине. Но оба приняли окончательное решение по главному вопросу: не говорить о явлении привидения, а значит, промолчать о том, что у них в запасе есть другой ход для побега из дворца Кецмака. Боясь, как бы не проговорился о застенном коридоре сердобольный принц, Эрик заговорил первым:

— Поскольку мы не знаем других путей выхода из дворца (мальчишка опустил голову, скрывая улыбку), то доверимся тебе. Но… Учти…

— Я сделаю всё, клянусь! Чтоб меня за ложь в пропасть сбросили!

— Тогда соберёмся, — решился варвар и встал. — Давайте, посмотрим, что нам в дороге пригодится.

Девица оказалась весьма жадной на тряпки. Пока мужчины приглядывали что-нибудь, на чём можно продержаться на первые дни — к вещам, которые легко унести и легко продать, Нинния, запыхавшись, перетаскала в кучу прекрасные, но громоздкие вещи и теперь пыталась увязать их в громадный узел из скатерти.

— Я это нести не буду, — категорически заявил Велимир, с испугом глядя на гору, угловато торчащую из блестящей ткани.

А Эрик набычился, неспешно приблизился к узлу и развязал его. Минуту спустя в скатерти осталось вещей ровно столько, сколько девица могла бы унести в охапке. Нинния с тоской посмотрела на выброшенные предметы, но встряхнула белой гривой и, обняв значительно уменьшившийся узел, сказала:

— Ничего, и этого хватит на первую пору.

Она не договорила, что за первую пору имеет в виду, и пошла к двери. Изумлённый Эрик спросил в спину: