Кабул увидел, как Нефед покраснел. Стал, будто его папка с повестью. Он захлопнул ее и выговорил:

– Я учу детей, как сподобил меня Господь. Не тебе судить…

– А может, меня он как раз и сподобил судить – чему учишь. Вижу, сколько новых стукачей появилось в «Прямой дороге».

Кабул сразу понял, о чем речь. Нефед – тем более. Он разъяснил прямо:

– Не стукачей, а детей, ратующих за естественный порядок.

– Дэр натюрлихе орднунг, – уточнил Ампер.

Наверно, Нефед и Ампер снова поругались бы, но вдруг подняла руку смуглая неулыбчивая Наталка – одна из тех, кто занимался в секции лучников.

– Брат Нефед, мне вот что не понравилось в вашей повести. Как Виктор застрелил в избе троих парней. Прямо на глазах у матери. Мозги раскидало по стенам, прямо жуть берет…

Нефед покивал:

– Для того и написано, чтобы жуть брала. Чтобы читатель понял, какое оно нелегкое, воинское дело… Только жуть – это на полчаса… А если бы он их не кончил, сорвался бы поход и, глядишь, иной стала бы судьба славянского мира…

– Все равно… Мать-то что испытала при этом…

– Она так или иначе была на последнем издыхании. А на весах оказалась вся миссия. Наш герой это понимал…

Наталка глянула из-под густых бровей:

– А как он, этот герой, спал потом? И как вообще жил?

– Нормально жил! – вскинулся Нефед. – Это всякие интеллигенты придумали, будто мальчишки страдают, если поучаствуют в кровавом деле. А когда нервы здоровые и дело справедливое, никаких страданий у них нет! Надо только выспаться как следует, а утром позавтракать поплотнее.

И Кабул понял, что ступил на дорогу, ведущую из лагеря.

– Да! – сказал он и удивился звонкости своего голоса. – Надо только, чтобы еда была калорийная. Например, макароны по-флотски и жареные кабачки. С сыром…

Нефед глянул на него пристально и понимающе.

– Твоя точка зрения, Владислав, мне известна… – И встряхнулся: – Все, друзья, на сегодня отбой. Расходимся, скоро обед… А вы, Владимир и Владислав, задержитесь на минуту, решим кой-какие вопросы.

Все, кроме Кабула и Вовчика, разбежались в один момент.

Вовчик глянул опасливо:

– А че я сделал, брат Нефед?

– Ты – ничего. Пока… Но сбегай, скажи Илье и Никите, чтобы сейчас пришли ко мне. Да еще Демид Капустин из соседней кельи. Три мушкетера, прости, Господи…

– А они че сделали? – спросил Вовчик с осторожным любопытством.

Нефед снисходительно объяснил:

– Да ничего особенного. Разожгли на укромной лужайке костерок да жарили шашлык из хлеба. Провинность не так уж велика, однако же разводить без спросу огонь не позволено. Да и баловство с хлебом – тоже грех. Тянет на крапивное внушение средней порции… Ну, шагай…

– Ага… – Вовчик переступил, непонятно глянул на Кабула и побежал рысцой.

Кабул и Нефед оказались друг против друга. У Нефеда были водянисто-серые выпуклые глаза. Левый глаз чуть-чуть косил. Раньше Кабул этого не замечал. Нефед смотрел, будто ждал вопроса. И Кабул спросил:

– А это приятно, да, когда маленький перед тобой дрожит от страха? А потом пищит от боли?

Нефед ответил, будто ждал таких слов. Кивнул:

– Пищит, потому что искупает вину, это ему в поучение… А приятно от того, что лечишь от греха детскую душу.

– Ага… – сказал Кабул (и все у него звенело внутри). – Есть люди, которым нравится мучить ребят. Забыл, как называются…

– Это не про меня, – невозмутимо сообщил брат Нефед. – И не про лагерь. Здесь «не мучат, а учат». Вот таких неученых, как ты… Известно мне, что сегодня утром говорил ты непотребные слова. Когда тетива хлестнула тебя по руке…

Было такое, да. Пошел Кабул на стрельбище, чтобы потренироваться. Оказалось там пусто, лишь Вовчик преданно ошивался рядом, держал в кулаке стрелы. Кабул выстрелил и тихо взвыл. Он забыл надеть на предплечье кожаный щиток, тетива мстительно ударила его по голой коже у локтевого сустава.

Стрела торчала в центре мишени, но рука болела отчаянно. И Кабул, вспомнив интернатские термины, выпалил несколько слов, от которых, кажется, сам покраснел.

– Ух и выражаешься, – уважительно удивился Вовчик.

– Ладно, никто не слышит…

Никто и правда не слышал. Кроме Вовчика.

Кабул приклеил к содранной коже подорожники, надел поверх них щиток и пострелял еще немного (Вовчик подавал стрелы). Однако сегодня результаты были фиговые. Насупленный Кабул пошел со стрельбища и устроился в библиотеке с журналами «Вокруг света». И даже не занес лук в оружейную комнату (может, предчувствовал что-то?).

Сейчас, перед Нефедом, он отпираться не стал.

– Вовочка настучал? А ведь я недавно объяснял ему про Иудин грех…