Сопровождающим оказался пожилой старшина внутренней службы – совершенно штатского вида, несмотря на погоны.

– Ну что, пойдем, голубчик? – и легонько взял Кабула за плечо. Кабул стряхнул его руку.

Мама Эма нелепо чмокнула Кабула в заросшее темя.

– Владичек, я приеду, я привезу… мы скоро увидимся. Мы про все договоримся… Ты не волнуйся…

Все это было так противно и стыдно – ее лепет, ее суетливость и виноватость. И то, как она легко оставила его здесь, в неволе…

Вышли на улицу, старшина снова взял Кабула за плечо.

– Уберите пальцы-то, – сказал Кабул. – Если боитесь, что сбегу, наденьте наручники.

– Нет у меня наручников, – миролюбиво объяснил старшина, но плечо отпустил. – А бежать тебе некуда. Поэтому не делай глупостей, ладно?

– Буду, – пообещал Кабул. – Потому что я вас ненавижу.

– Меня-то за что? Я несу свою службу, вот и все…

– Каждый несет свою службу. Кто пацанов тащит в тюрьму, кто руки ломает студентам на митинге… – Кабул вспомнил кадры в Интернете про события на Актерской площади в столице.

– Я, голубчик, никому рук не ломаю. Стар уже…

– Ага! Был бы помоложе – ломал бы…

– Хочешь на мне душу отвести? Давай. Только я в твоих несчастьях не виноват. Мое дело маленькое…

«А ведь и правда, – подумал Кабул. – Он-то ни при чем…»

Поехали в трамвае. Народу было немного, но давила духота. Кабул сдернул галстук, сунул в карман пиджака. Он стоял, прижимаясь лбом к стеклу. Проплывали бетонные улицы с чахлыми деревцами. Вдали медленно смещались над крышами громады Центра-Сити с непомерно высоким Зубом. Кабул смотрел на это глазами человека, которого везут на казнь. Солнце было в серой дымке. Конфигурации смещались, ломались, выстраивались в гигантские кубы, которые слипались друг с другом, не пропуская чистого воздуха и ясного света… Усилием воли Кабул раздвинул эти глыбы, появилась в них светлая щелка:

«Мама…»

«Да, мой хороший… Плохо тебе, малыш?»

«Да, мама… Еще как плохо!»

«Но, если очень плохо, дальше будет лучше…»

«Ты ведь все равно у меня есть, да?»

«Всегда-всегда…»

С виду детприемник показался обычным школьным зданием, только решетки на окнах нижнего этажа (ну да где их нет теперь?). Может, где-то и был забор с проволокой, но Кабул его не заметил. Внутри торчал барьер, за ним тетка в камуфляжной куртке. Здоровая такая. Пропустила старшину и Кабула без промедления. Они оказались в кабинете с табличкой «Зам. начальника». Замом оказалась женщина, вполне похожая на несердитого школьного завуча. Взяла у старшины конверт с бумагами, вынула их, просмотрела, покивала. Старшине сказала:

– Спасибо, Иван Ильич, вы можете идти… – А Кабулу велела: – Подойди сюда.

Он подошел, сунул в карманы кулаки.

– Вынь руки из карманов.

– Зачем?

– Затем, что здесь такие правила, – терпеливо объяснила замначальница.

Стараясь говорить спокойно и вежливо, Кабул объяснил:

– Посудите сами. Я ведь не просился к вам. Почему я должен выполнять ваши правила?

Она сказала прежним тоном:

– Потому что сейчас ты здесь. У нас свой режим. Ты обязан ему подчиняться.

– Почему?

– Потому что совершил злостное хулиганство и…

– Я не совершал!

– Выходит, и твои одноклассники, и милиция, и судья врут?

Он даже удивился:

– Конечно, врут! Разве не ясно?

– Мне ясно, что ты тертый калач. Вынь руки из карманов.

– Нет.

Он уже ничуть не был домашним мальчиком Владиком Переметовым. Был теперь Кабулом, и только Кабулом – с прежними интернатскими ухватками, которые вспомнились через два года. Но не только! Еще он был мальчиком, у которого, несмотря ни на что, есть мама. Замначальница этого не знала. Да если бы и узнала, не смогла бы понять.

Она пообещала все тем же благожелательным тоном:

– Владик Переметов. Боюсь, что свое пребывание у нас тебе придется начать со штрафного изолятора.

– Давайте, – кивнул он. – А кончить можно крематорием. Он у вас тоже есть?

– Я смотрю, ты ничего не боишься…

– Уж смерти-то никак не боюсь, – сказал Кабул. Потому что сейчас не боялся в самом деле. Впереди не было ничего. Была только мама, но Кабул знал, что она не покинет его и там.

Замначша глянула с интересом.

– Ты не знаешь еще, что бывают вещи хуже смерти.

– Вы и это умеете? – с пустотой в груди спросил Кабул. – Как в книжке «Остров сокровищ», да? «Через полчаса, кто останутся в живых, позавидуют мертвым…»

– Ты и в самом деле «сокровище»… Ну, ладно… – Она взяла трубку одного из телефонов: – Кто у нас там дежурный?.. Денис? Пригласи ко мне Дмитрия Дмитриевича!

Потом они ждали минуты две. Кабул смотрел на улицу сквозь зарешеченное окно. Кулаки из карманов так и не вынул.

Появился Дмитрий Дмитриевич. Худой, темноволосый, симпатичный, с полоской черных усиков.