– Ну да, ну да! Паблисити будет в порядке! И как тебе это все представляется?

Она вздохнула, пожала плечами.

– Все равно – это самое разумное в твоем положении, – сказала Кей. – Единственно приемлемый вариант. – Она отпила кофе, поглядывая на люстру.

– А может, сигануть из окна?

– Не смей! Не говори так, мой маленький, – сказала она, подавшись вперед и покачав головой. – Ты все это натворил из-за этих видеокамер, правда? Ну скажи, правда? – Она не отводила взгляда от люстры.

– Да...

Она сказала:

– Мой маленький, я уверена, что, принимая во внимание, кто была твоя мама и все остальное, хороший адвокат... сумеет аргументировать – убедит суд... в твоей... что у тебя не в порядке нервная система.

– В психушку хочешь меня упрятать? На всю оставшуюся жизнь, да?

– Почему на всю жизнь? Если явишься с повинной – пару, тройку лет. Ты молод – вся жизнь впереди. И останешься жив. Не выдумывай там... Выбрось из головы, слышишь? Это просто глупо.

– Может, ты и права! Надо обдумать. Нелегко принимать такое решение.

– Конечно! Я все понимаю, – сказала она. – Подумай. Я вовсе не имею в виду, что это нужно сделать сегодня же. – Она улыбнулась. – Может, принесешь Фелис? Наверное, голодает у тебя.

– Нет, пусть побудет у меня. Ты там не очень напрягайся – я привык сам принимать решения.

– Очень хорошо, – сказала она. – Я и это понимаю.

– У меня еды для твоей кошки навалом. Мячик есть. Играет... Обнюхивает все углы. В душе бумажные салфетки положил...

– Как бы в кладовке не поранилась!

– Дверь закрыта, Кэй, не беспокойся. Хорошо? Ничего с ней не случится, если будешь умница. Поняла?

– О'кей! – сказала она люстре. Кивнула.

– Тебе вовсе не обязательно сидеть на кровати. Не подходи к телефонам, к окнам, к дверям, – вот и все пока. Позже позвоню еще. Трубочку снимай только когда убедишься, что звоню я.

Щелчок. Зуммер...

Она обернулась, положила трубку.

Сидела и смотрела в кружку.

Начался снегопад. В вестибюле все отряхивают снег. На плечах целые сугробы.

Сэм напяливает пальто на рыбьем меху. Кэй на своем абрикосовом диванчике облокотилась на правый подлокотник, забравшись с ногами и выставив джинсовые колени. Босые ступни прикрыты диванной подушкой. Покусывает дужку очков. Рукопись читала-читала – теперь вот в сторону отложила.

Сварганил какую-то еду – и к экранам. "Путь к сердцу мужчины лежит через желудок..."

Все верно!

Сидел, жевал, не сводил взгляда с экранов.

Сэм... Появился в вестибюле. Пешком спускался. Прикрыв дверь на черную лестницу, потопал по ковровой дорожке на выход. Уолт у парадных дверей... Что-то сказал ему, уходя.

Кэй дотянулась до журнального столика, положила очки. Посмотрела на него. Острые у нее колени... Вздохнула.

– Позвони мне, – сказала она. – Надеюсь, не забыл мой номер?

Сидит глаз с него не сводит... Снял трубку, нажал кнопку повтора и "1".

Бип, бип, бип! Кто-то на линии... У нее раздался звонок. Потянулась, поднесла руку к аппарату, взглянула на него...

Задержал дыхание. Включил прослушивающее устройство... Она резко выпрямилась, когда зазвонил телефон. Стала теребить пуговку. Всегда бы так!.. Все чувства на лице, а то уткнется в сторону...

– Слушаю вас, подойти не могу, занята... И т. д...

Освещенность тоже в порядке. Бип!..

– Привет. Это Рокси. Где ты там?

Она откинулась на спинку дивана, повернула голову в сторону прихожей.

– Катание на катке откладывается. Флетчер отбывает в Атланту. А вы как, намерены? Позвони. Бай-бай. Целую. – Автоответчик пикнул.

Она посмотрела на него.

– Пит, ну где ты?

Он поднял трубку, нажал кнопку повтора.

Она наклонила голову и застыла.

Телефон зазвонил.

Выпрямилась, оперлась на подлокотник. Вытянула ноги, скрестив в щиколотках. Опять принялась терзать пуговицу. "Слушаю вас" и все остальное... Джинсы на ней вкрутую. Бедра, ляжки, мыс между...

Стоп!..

– Это я!

Потянулась к аппарату, подняла трубку, откинулась...

Оба молчали. Она все теребила пуговицу, вытянувшись на викторианском диванчике, скрестив ноги в щиколотках, держа телефонную трубку в руках.

Бип!..

– Привет, – сказала она, глядя на него.

– Привет, – сказал он, глядя на экран. Вздохнула.