Но у них еще будут эти машины – о да! – как только удастся вырвать плато из вражеских лап. До тех пор «адским ныряльщикам» предстояло использовать привычный для них транспорт – собственные ноги.

Для лейтенанта Мелиссы Маккей посадка прошла удачно, как и для большинства находившихся в ее подчинении ста тридцати солдат. Трое из ее людей погибли во время сражения на борту «Столпа осени», еще двое пропали без вести, а это означало, что они, скорее всего, были мертвы. 11е так уж и плохо, учитывая обстоятельства.

Ей посчастливилось впервые почувствовать твердую землю Гало под ногами всего в полукилометре от маячка. А это означало, что еще раньше, чем Сильва возьмет периметр под свой контроль, она уже перетащит к нему все снаряжение и успеет доложить о прибытии. Маккей ходила у майора в любимчиках.

– Хорошо, что вы все-таки явились, лейтенант… – кивнул ей командир. – А я уж начал волноваться, что вы решили расположиться на послеобеденный отдых.

– Простите, сэр, – ответила Мелисса. – Я просто задремала во время спуска и не расслышала будильника. Это больше не повторится.

– Рад слышать. – Сильва постарался сохранить серьезное выражение на лице и, выдержав паузу, показал пальцем: – Видишь ту площадку? На ней еще какие-то постройки? Я хочу ее.

Маккей проследила за его пальцем, поднесла к глазам бинокль и посмотрела в него. Площадка возникла в самом низу изображения, и вскоре по ней побежали колонки координат, которыми Уэлсли заменил не работавшие здесь понятия широты и долготы.

Солнце уже садилось, но света пока еще хватало. Рассматривая указанную ей площадку, лейтенант увидела, как с нее взлетают «Баньши», делают круг по направлению к западу и направляются прямо к ним. Впрочем, удивляло Мелиссу только то, что врагу понадобилось столько времени, чтобы ответить на вторжение.

– Похоже, это будет крепкий орешек, сэр. Особенно если штурмовать его с земли.

– Так и есть, – ответил Сильва. – Вот почему мы будем действовать одновременно и с земли, и с воздуха. Одному богу известно, как им это удалось, но несколько пилотов смогли вылететь на своих «Пеликанах» раньше, чем Старикан решил уронить «Столп осени». Их машины спрятаны примерно в десяти километрах к северу отсюда. Они поддержат нашу операцию с воздуха.

Маккей опустила бинокль:

– А что со «Столпом»?

– Думаю, можно сказать, что он пал при исполнении где-то там, – ответил Сильва, ткнув большим пальцем себе за спину. – Хотел бы отдать ему последний долг, но с ним придется подождать. Сейчас нам нужна база, что-то, что мы сможем укрепить и оборонять от нападения ковенантов. Иначе они нас будут отстреливать по одному.

– И для этого нам нужно занять ту площадку, – произнесла Маккей.

– Именно, – откликнулся Сильва. – Так что хватит болтать, вы должны добраться до нее как можно скорее. Будет хорошо, если сумеешь найти какую-нибудь тропу наверх. Как только привлечешь их внимание, вас прикроют с воздуха.

Раздался громкий хлопок, на секунду отвлекший майора. Это один из ракетчиков первой бригады сбил приближающуюся «Баньши» из своей М19 SSM. Солдаты батальона зааплодировали, когда вниз посыпались обломки и вражеский штурмовик рухнул на землю.

– Так точно, сэр, – сказала Маккей. – Если у нас выйдет туда забраться, с вас причитается пиво.

– Честная сделка, – согласился Сильва,- но пиво еще надо сварить.

Даже ворчуны время от времени нуждались в отдыхе, поэтому на поверхность Гало были переправлены длинные, снабженные воздушными шлюзами цистерны, наполненные метаном и служившие в качестве казарм.

Пережив практически самоубийственный штурм за счет того, что вынес раненого воина элиты и сумел настоять, что его лучше, чем оставить его умирать, Яяп продлил жизнь и себе, и находившимся в его подчинении сородичам.

Теперь же солдат отмечал победу, свернувшись в клубочек и быстро погрузившись в сон. Одна из его ног слегка подергивалась – Яяпу снилось, как он идет по болотам родного мира мимо природных огненных столбов к мшистому берегу, где прошло его детство.

Но не успел он подняться по древним каменным ступеням, ведущим к тростниковой хижине, стоящей на краю фамильного рыболовного пруда, как Гагав начал трясти командира за руку.

– Яяп! Просыпайся! Помнишь того элиту, которого мы вынесли с корабля? Он снаружи и хочет тебя видеть!

– Меня? – Яяп вскочил на ноги. – А зачем, не сказал?

– Нет, – ответил другой ворчун. – Но вряд ли это что-то хорошее.

Яяп был склонен с ним согласиться, но все равно побрел сквозь хаотично развешанное по всей неопрятной казарме снаряжение. Зайдя в общую уборную, он поспешил натянуть на себя броню, дыхательный аппарат и оружейную перевязь.

Все это время он гадал, что более опасно: поспешить, выскочить непричесанным и вызвать недовольство своим видом у воина элиты или же привести себя в порядок, но заставить того ждать? Общение с элитой постоянно приводило к подобным двойственным ситуациям. Вот поэтому Яяп и не любил их породу всем сердцем.