Глянув вниз, Макс увидел три окурка у своих ног – все верно, теперь он вспоминал, как просидел здесь, выкуривая одну сигарету за другой. Но что же, черт возьми, произошло?

Ага, он, кажется, собирался к Лене, но… все верно, перед этим Макс хотел заскочить по адресу в объявлении, которое сунул вчера в карман, расклеивая те дурацкие афиши Батута. Ну, и что было дальше? Дальше… Конечно, он там побывал. И познакомился с лысым стариком по имени Леонтий. Странный тип. А потом… о Господи! Макс будто заново увидел, как тот приближается к нему с многообещающей улыбкой проктолога, и – вспомнил все остальное.

Итак. Старик что-то подмешал ему в чай, а когда эта дрянь подействовала, с ним начала твориться абсолютная чертовщина. Макс также хорошо помнил, как ему показалось, будто он сперва вышел из дома, где жил лысый, а затем вдруг оказалось, что ничего этого не было. Леонтий нес околесицу про некий особый метод – из чего выходило, он что-то собирался сделать с ним. Макс внимательно прислушался к себе. Но, похоже, он был совершенно цел и невредим, если не считать легкой головной боли, которую можно было приписать чему угодно. Во всяком случае, никакого видимого ущерба лысый ему не причинил.

Спохватившись, Макс посмотрел на часы. Почти три?! Так что же с ним происходило все это время? Где он был?

Допустим, ему потребовалось около получаса, чтобы дойти до Оперного театра, плюс еще десять минут на истребление трех сигарет. Незадолго перед тем, как он собирался уходить, чтобы поспеть к двенадцати встретиться с Леной, на часах было одиннадцать. Получалось, он пробыл у лысого лишних три часа – целую прорву времени, о которой совершенно ничего не помнил…

Макса затошнило. Старик действительно таки что-то с ним сделал, что-то, что он сейчас даже боялся вообразить.

Боже…

Ему вдруг подумалось, что этот спятивший бегун может наблюдать за ним прямо сейчас откуда-то неподалеку в своем легком спортивном костюме и белых кроссовках. Макс осмотрелся по сторонам, но никого подозрительного не заметил: ни Леонтия, ни кого-нибудь похожего на него.

Жаркий день стоял в самом разгаре и, хотя была среда, по центру Львова гуляла уйма народа.

Находясь в полной растерянности, Макс просидел на скамейке еще пятнадцать минут. О том, чтобы сейчас вернуться к прежним планам, поехать, например, к Лене – решительно не могло идти и речи. Он вообще не представлял, как сможет теперь не думать о случившемся в квартире этого Леонтия (Леонтий… ну и имечко вдобавок ко всему). Потому что там с ним что-то сделали.

Хреново.

Моторошное чувство необходимости что-нибудь предпринять заставило Макса наконец подняться со скамейки. Его слегка шатнуло, но головокружение быстро минулось уже через секунду-другую. Он собирался сделать единственное, что оставалось – отправиться прямиком к лысому и потребовать объяснений.

Однако ноги Макса внезапно подкосились, и он вновь очутился на деревянном сидении скамейки, плюхнувшись на задницу. Ни улицы, ни дома, ни этажа, ни номера квартиры старика – Макс не помнил. Воспоминания о том, что происходило в квартире, сохранились четко, словно ножницы, которые потрудились над его памятью, аккуратно вырезали лишь проделанный путь к обители лысого сумасшедшего и частично его дорогу сюда под Оперный театр. Макс обшарил карманы, однако объявление исчезло. Кем бы ни был лысый старик, он основательно позаботился, чтобы Макс не нашел дороги назад.

Еще хреновее.

Между тем на улице стало заметно холодать. Макс посмотрел вверх, ожидая увидеть наплывшие тучи, но солнце светило так же ярко, как раньше, и небо оставалось чистым и ровно голубым, как льняное покрывало.

Макс поднялся на ноги и побрел вдоль «стометровки» к площади с памятником Шевченко. Тут он вспомнил еще кое-что. Чью-то маленькую тщедушную фигурку, которая возникла рядом с лысым стариком за несколько мгновений до того, как Макс потерял сознание. Она напоминала скорее дымный фантом, чем реальный предмет. Однако во всем ее облике присутствовало что-то до боли знакомое, кажется, связанное с детством – что-то из книжек для малышей – ну да, похожее на одну из известных картинок. Не буквально, но на сам образ. Макс еще больше замедлил шаг. Точно, на доктора Айболита! Но какого черта? – он даже усмехнулся. Хотя в тогдашнем состоянии он мог бы запросто узреть и Элвиса Пресли, справляющего нужду с облака на грешную землю. Но если этот маленький доктор ему только привиделся, то чем тогда объяснить странное поведение кота? Макс готов был поклясться, что кот зашипел, глядя прямо на этот силуэт, будто увидел привидение. Господи, в какое же дерьмо он вляпался?..

Размышления Макса об этом странном видении прервал внезапный ледяной порыв ветра, налетевший, казалось, со всех сторон. Он остановился и удивленно огляделся по сторонам. Впечатление было такое, словно Снежная Королева решила прокатиться в своих санях по городу среди лета. Макс оказался далеко не единственный, кто обратил на это внимание, – многие прохожие недоуменно озирались или обменивались шутливыми репликами.

Макс поежился: черт, а ведь и правда становилось холодно.

– Эй! – крикнул кто-то. Макс повернул голову и увидел Батута, шагающего в его сторону.

– Как прошло? – спросил тот, когда они поздоровались, имея в виду вчерашнюю расклейку афиш.

– Нормально.

– Ага, – кивнул Батут. – Я уже видел несколько здесь в центре. Что это вдруг случилось с погодой?

– Ума не приложу, – пожал плечами Макс.

– Ну ладно, мне пора бежать. Приходи завтра в «Рокс», и можешь еще кого-нибудь взять с собой, я устрою для двоих, – его маслатый хайер скрылся в толпе.