Ему наконец удалось согреться (хотя обмороженные уши еще пощипывало), озноб, казалось, прошел, но вскоре Макса вновь начало трясти. Случившееся настолько противоречило всем его представлениям о жизни, о возможном и не возможном, что пробуждало настоящий мистический ужас, заставляющий вставать волосы дыбом.

Его будто на четверть часа как щепку вышвырнуло в другую реальность. И что бы ни выяснилось потом, все это произошло с ним по-настоящему. Либо было способно иметь таковые последствия, что означало, по сути, одно и то же – и обмороженные уши с разбитым коленом служили тому бесспорным доказательством. Конечно, он мог повредить ногу, когда свалился на тротуар, но что касалось явного обморожения и прочего… К тому же, иллюзия того, что с ним произошло, была настолько полной и реалистичной, что говорить о простой галлюцинации мог только законченный идиот. Никакой гипноз или наркотик не могли привести к подобным последствиям.

Макс интуитивно понял, что если бы во время тех событий ему перерезали глотку (как той девушке – куском разбитого витринного стекла) или на него бы обрушился дом, то его сейчас не было бы в живых. И он был в этом абсолютно уверен.

Вот что было действительно Хреново.

Он вспомнил до отвращения приторный чай, которым его напоил лысый, странный привкус, который ощутил сквозь липкую жажду во рту (впрочем, Максу и сейчас ужасно хотелось пить), еще он снова не мог не вспомнить, как старик бормотал о неком загадочном методе, и про то, как Максу чудилось, будто он вышел из дома Леонтия, а затем… Все выступало за то, что тот подмешал ему в чай какой-то мощный галлюциноген, который подействовал с некоторой паузой. Но возможно ли это? Если лысый являлся каким-нибудь ученым-маньяком, – отвергнутым коллегами, если судить по его же словам (они смеялисьнадо мной… метод, который они оплевали… жалкие бездарные ничтожества), – то почему вместо того, чтобы пронаблюдать за ним, просто отпустил?

Темный подъезд являлся не слишком подходящим местом для этих рассуждений, однако Макс ничего не мог с собой поделать. Он провел в нем еще несколько минут, стараясь как можно больше придти в норму, прежде чем снова оказаться на людях.

Всю дорогу домой он заставлял себя не думать о коротком путешествии в ужасное зазеркалье и обо всем, что его предваряло, – по крайней мере, пока не окажется в спокойной и привычной обстановке, внутри той крепости с острым частоколом и поднятым мостом над глубоким рвом, где плавают крокодилы, – которая для каждого из нас зовется Домом.

Но, переступая порог своей квартиры, Макс уже был совершенно уверен, что его визит к лысому старику, давшему объявление, напрямую связан с его пятнадцатиминутной прогулкой по Стране Ужасов.

Зайдя в кухню, Макс долго не мог поверить своим глазам. В ней хозяйничало целое полчище гигантских тараканов. Они были повсюду, они кишели, издавая мерзкое шуршание, они носились даже по потолку, спрыгивали на пластиковый плафон люстры, а затем шлепались на пол; они раскидали все, что могли сдвинуть с места – чашки, солонку, перечницу и прочую мелочь, – посрывали полотенца с крючков, опрокинули возле раковины банки с моющим средством; они пообгрызали деревянные ножки стола и табуретов…

Макс ненавидел тараканов. Но эти – были сущие чудовища. Его передернуло трижды, прежде чем огромные твари исчезли. Он застыл у входа, переводя взгляд с одной стены на другую, со стола к раковине и снова на стол. Неужели увлекательная экскурсия в страну летних заморозков и кухонных монстров еще не закончилась? Что же, в конце концов, с ним сделали?

Что?

Макс тщательно вымыл один из стаканов, хотя взял его с полки для чистой посуды, и, преодолевая отвращение, выпил простой воды – шорох от крыльев насекомых и звуки их беготни все еще стояли у него в ушах. Затем налил себе снова, однако удовольствие от долгожданной воды было безнадежно испорчено.

Долбаные тараканы, – Макс сел за стол, обхватив голову руками. Или в данном контексте правильнее сказать тараканы – с ударением на втором слоге. Чего же ожидать в следующий раз? Паука размером с собаку, а может, Джейсона с мамашей? Либо…

– Беда, ну прям беда! – долетело из уборной.

– Кажется, у нас гости, Хулио, – Макс поднялся, стараясь вспомнить, откуда ему знаком этот голос.

Он открыл дверь туалета… ну, конечно, дед.

– Привет, – сказал тот, поспешно пряча что-то длинное и узловатое в штаны. Дед умер пять лет назад, но сейчас выглядел именно таким, каким Макс запомнил его незадолго до похорон. И, тем не менее, вонь в уборной стояла вполне натуральная. – Представляешь, каково это – не иметь говёной возможности по-человечески посрать. Аж геморрой вывалился. Последние восемь лет так доставал, собака! Беда, такая беда…

– Ну, и что дальше? – осведомился Макс, скептически глядя на фантом, который существовал только в его собственной голове. Он знал, что дед никогда не причинит ему вреда, – в любом случае.

– Ладно, давай рассказывай, как вы тут, пока я колбасился в санатории, – он в свою очередь критически оглядел Макса и зашагал в кухню мимо него. – Ты вроде как подрос. Слушай, а сколько я уже не был у вас в гостях, что-то не припомню?

– Дед, тебя уже пять лет как закопали.

– Да? – старик застыл, глядя на него с таким изумлением, что Максу, – чем бы это ни являлось, – стало его жаль. – Вот беда-а. Такая беда, что прям…

– Дед… – выдавил Макс. – Ты бы свалил, а? Не надо… – деда он любил не меньше родителей, а, может быть, даже больше. И не хотел паскудить добрую память о нем, глядя на это.

И… дед исчез.

– Спасибо… – сказал Макс, обращаясь неизвестно к кому.