Вся команда лежала в лежку. Представить себе Фриски и Тэбби, совершающих ночной набег на пустынный берег с рюкзаками, полными ракушек. Это, пожалуй, уж чересчур.

Похищение ребенка также было тщательно отрепетировано. Вначале Флинн и Амато под видом яхтсменов провели на Хантерсайленде рекогносцировку. Возвратившись во Флориду, они нашли подходящую местность поблизости от тренировочного лагеря в Форт-Лодердейл. Накрыли столы. Дорожки пометили цветными ленточками. Специально возвели будку, символизирующую собой кухню. Пригласили людей на роль обедающих. Джерри и Майк – два крутых парня из Нью-Йорка – имели репутацию профессиональных громил, способных сделать свое дело и набрать в рот воды. Майк был неотесан и груб, Джерри – мрачен, но проворен. Никакой Голливуд не сумел бы поработать лучше.

– Ну, джентльмены, вы хорошо ознакомились с инструкциями? – осведомился ирландец Пэт Флинн, разглядывая медные кольца на каждом пальце правой руки Джерри. – Мы вас просим о парочке дружеских затрещин, Джерри. Косметическое кровопускание, это все, что от вас требуется. Потом можете с честью отступать. Я ясно выражаюсь, Джерри?

– Абсолютно, Пэт.

Обсуждались все возможные неожиданности, все эти «а если вдруг». Предусматривалась каждая случайность. Если вдруг «Паша» не зайдет на Хантерсайленд? Если вдруг яхта пристанет к острову, но пассажиры предпочтут пообедать на борту? Если вдруг взрослые сойдут на берег, а дети останутся на корабле, например, в качестве наказания за провинность?

– Помолимся, – прошептал Берр.

– Помолимся, – согласился Стрельски.

Но они доверялись не только Провидению. Они знали, что «Паша» никогда еще не проходил мимо острова, чтобы не бросить там якорь, хотя чем, впрочем, черт не шутит. Они также знали, что на складах гавани для «Паши» уже приготовлены продукты и что капитан заказал обед у Лоу, потому что он делал так всегда. Они возлагали большие надежды на привязанность Роупера к ребенку. В последние недели Дэниэл провел с отцом несколько душещипательных разговоров по телефону, сетуя на разлуку, чем обеспечил себе во время предстоящего визита всевозможные удовольствия и, самое главное, остановку на Хантерс-Айленде.

– Мне в самом деле хочется доставать крабов из корзины в этом году, папочка, – говорил Дэниэл из Англии десять дней назад. – Они мне больше не снятся. Мамочка мной, честное слово, довольна.

И Берру, и Стрельски приходилось вести подобные разговоры со своими детьми, и они понимали, что, хотя Роупер и не из тех англичан, которые ставят детей на первое место в жизни, он вряд ли способен отказать сыну.

И конечно, не ошиблись. И когда майор Коркоран заказал у мисс Амелии стол на террасе, они могли поздравить друг друга, что по телефону через спутник незамедлительно сделала вся команда.

Только в половине двенадцатого вечера того знаменательного дня они слегка забеспокоились. Операция планировалась на 23.03, как только начнутся крабьи бега. На репетициях захват, подъем на кухню и спуск к Гуз-Нек никогда не занимали более двадцати минут. Почему, черт побери, Майк и Джерри не подали сигнал «дело сделано»?

Потом загорелся красный сигнал тревоги. Стоя со скрещенными на груди руками посреди пункта связи, Берр и Стрельски услышали, как Коркоран приказным тоном дает распоряжения капитану судна, пилоту вертолета, врачам Докторс-хоспитал в Нассау и, наконец, доктору Рудольфу Марти в его дом на Уиндермир-Кей. Голос Коркорана звучал пугающе. Он был холоден и сдержан:

– Шеф понимает, что вы не занимаетесь неотложной помощью, доктор Марти. Но череп и правая сторона лица серьезно повреждены и, шеф полагает, нуждаются в восстановлении. И больнице требуется врач, который бы передал им пациента. Шеф просил бы вас быть в больнице к его приезду, он щедро вознаградит вас за хлопоты. Я могу сказать ему, что вы согласны?

Повреждены череп и часть лица? Требуется «восстановление»? Что там наделали Майк и Джерри? Когда раздался звонок из Джексон-Мемориал-хоспитал в Майами, Берр и Стрельски уже готовы были кидаться друг на друга. Со скоростью молнии они помчались туда, прихватив Флинна в качестве шофера. Майк все еще был в операционной. Серый от злости Джерри все еще в спасательном жилете курил в комнате для посетителей сигарету за сигаретой.

– Этот скот придавил Майка вонючей дверью, – огрызнулся Джерри.

– А что он сделал тебе? – спросил Флинн.

– Мне? Ничего.

– А ты что ему сделал?

– Поцеловал его со всей силы в губы. Как ты думаешь?

Тогда Флинн сдернул Джерри со стула, как если бы тот был скверным ребенком, и наотмашь ударил по лицу, затем снова усадил на место в ту же вялую позу, что и раньше.

– Ты бил его, Джерри? – мягко спросил Флинн.

– Этот дурак совсем спятил. Он решил, что все по-настоящему, приставил кухонный нож к горлу Майка и придавил руку дверью, как полено для растопки.

Они вернулись в бункер как раз вовремя, чтобы услышать, как Дзниэл разговаривает с матерью в Англии по телефону с яхты.

– Мамочка, это я. Со мной все в порядке. Правда.

Последовало молчание, по-видимому, она еще не проснулась.

– Дэниэл, милый, ты не в Англии?

– Я на яхте, мамочка.

– В самом деле, Дэниэл. Ты знаешь, который час? Где твой отец?

– Я не вытаскивал крабов из корзины. Я испугался, мамочка. Мне от них плохо делается. Но сейчас все хорошо. Честно, мамочка.