– Черт побери, почему она зовет его Ламоном? Это Пайн из «Майстера». Ночной администратор. Англичанин. Узнаешь его, Тэбби?

– Так точно, шеф, – подтвердил Тэбби, опускаясь рядом с Джонатаном на колени и щупая пульс.

Где-то на самом краю обозримого для него пространства Джонатан увидел, как Фриски поднял брошенный портфель и заглянул внутрь.

– Все на месте, шеф, – утешающе проговорил он. – Никакого ущерба, кроме как жизни и здоровью.

Но Роупер все еще склонялся над Джонатаном. То, что он увидел, должно быть, произвело на него большее впечатление, чем бриллиантовые побрякушки, нос Роупера наморщился, как если бы в бокале с вином оказался кусочек пробки. Джед, видимо, решила, что с Дэниэла довольно на сегодня, и тихо повела его вниз по ступеням.

– Вы хорошо меня слышите, Пайн? – спросил Роупер.

– Да, – прошептал Джонатан.

– Чувствуете мою руку?

– Да.

– Здесь тоже?

– Да.

– А здесь?

– Да.

– Что у него с пульсом, Тэбби?

– Думаю, все нормально, шеф.

– Вы меня по-прежнему слышите, Пайн?

– Да.

– Все будет о'кей. К нам идут на помощь. Мы устроим вас наилучшим образом. Связался с кораблем, Корки?

– На проводе, шеф.

Где-то в тумане Джонатан различал майора Коркорана с радиотелефоном в руках. Вторая рука майора для пущей важности упиралась в бок.

– Мы сейчас же отправим его воздухом в Нассау, – сказал не терпящим возражений тоном Роупер, обращаясь к Коркорану. – Передайте это пилоту и свяжитесь с больницей. И не какой-нибудь второразрядной. А как будто это для нас.

– Докторс Хоспитал. Колинз-авеню, – сказал Коркоран.

– Пусть будет этот. Как зовут того напыщенного швейцарского хирурга, у которого дом на Уиндермир-Кей, ну того, что рвется вложить деньги в наши компании?

– Марти.

– Пригласи Марти. Пусть он будет там.

– Сделаю.

– Вызовите береговую охрану, полицию и всех этих идиотов. Поднимите настоящую бурю. У вас есть носилки, Лоу? Достаньте и принесите. Вы женаты или что-нибудь в этом роде, Пайн? У вас есть жена или кто-нибудь?

– Все в порядке, сэр, – сказал Джонатан.

Последнее слово, конечно, сказала наездница. В монастырской школе ее, видно, учили оказывать первую помощь.

– По возможности не двигайте его, – сквозь сон услышал он ее голос.

Джонатан выпал из их поля зрения, по всей видимости пораженный огнем своих же батарей. Все их планы, ожидания и труды, вся воображаемая искусность игры разом обратилась в разбитый лимузин на обочине дороги. Как глухи, слепы и смешны они были. Ставка в Майами напоминала дом с привидениями, и Берр бродил по его мрачным коридорам, как призрак.

Яхта, самолеты, вертолеты и автомобили Роупера держались под постоянным наблюдением, как, впрочем, и особняк в колониальном стиле, расположенный в деловой части Нассау, где размещалась роскошная штаб-квартира его корпорации. Это же относилось к телефонам и телефаксам, к связям и контактам окружающих его людей: от лорда Лэнгборна в Тортоле до швейцарских банкиров в Цуге и подпольных партнеров в Варшаве; от таинственного Рафи в Рио-де-Жанейро до Миши в Праге и голландской нотариальной конторы на Кюрасао, а также неустановленного правительственного чиновника в Панаме, который, даже говоря из своего кабинета в президентском дворце, прибегал к тихому шепоту и псевдониму Чарли.

Но никто из них ни словом не обмолвился о Джонатане Пайне, иначе – Ламоне, чей след терялся за порогом Докторс Хоспитал в Нассау.

– Он сбежал, – сказал Берр, не отнимая рук, подпиравших подбородок и закрывавших половину лица. Стрельски молчал. – Сначала сдвинулся, а потом вовсе сбежал из больницы. Через неделю-другую жди какой-нибудь газетной истории о нем.

А все было так великолепно задумано. И все шло своим чередом с момента отплытия яхты из Кассау. Гости прибывали на корабль вместе с детьми – полнокровными избалованными английскими девочками, радостно хрустевшими чипсами и лихо демонстрировавшими свою растяжку; самоуверенными дылдами сыновьями, вид которых выражал лишь одно: катитесь вы все подальше. Появилось семейство Лэнгборнов: надутая жена и прехорошенькая воспитательница. Все они были тайно встречены и препровождены до самых кают ненавидящими взглядами людей Амато. Ничто не было упущено.

– Знаешь что? Этим богатым высеркам приходится катить на «роллсах» за тридевять земель, чтобы только порезвиться на травке, – заявил гордый молодой отец Амато в разговоре по телефону со Стрельски. Эта история вошла в анналы операции.

История с морскими раковинами тоже. Накануне отплытия «Паши» был прослушан загадочный телефонный разговор одного из молодых сотрудников «Айронбрэнда» Макартура, который в «Майстере» выступал в роли статиста, следующего содержания: «Джереми, ради всех святых помоги мне. Кто сейчас, черт побери, торгует ракушками? Мне к завтрему позарез нужна тысяча. Я серьезно, Джереми, будь другом».

Слухачи всполошились. Ракушки? Обыкновенные ракушки? Ракушки в смысле ракеты? Например, «вода – воздух»? Нигде до сих пор в лексиконе компании Роупера такое слово не встречалось. В тот же день вся эта глупость, к счастью, разъяснилась, когда Макартур изложил суть дела управляющему самого роскошного универмага в Нассау:

– Близняшки лорда Лэнгборна послезавтра именинницы... и шеф хочет устроить им сюрприз... высадиться на необитаемый остров и посоревноваться, кто наберет больше ракушек, победителя ждет приз... но в прошлом году никто ничего не нашел, поэтому шеф желает подготовиться. Он собирается накануне направить туда охранников зарыть эту дрянь в песок. Пожалуйста, господин Манзини, помогите мне достать оптом ракушки.