— Понятно, — проговорил Хэшан, думая: «Вот хитрец этот Ци Хуан! И деньги за дочку зажилил, и меня хотел использовать, чтобы от зятя избавиться».

— Ты точно лис не тронешь, если женишься на этой девушке? Кстати, как её зовут?

— Цзао, правда, красивое имя? — умилённо проговорил Громовик. — А лис, клянусь мамой, больше трогать не буду!

— Тогда я тебе помогу. Пойду с её отцом побеседую на ваш с Цзао счёт, ибо, по словам Конфуция, «Помогающий влюблённым, увеличивает население Китая»! А ты приходи через полчаса. Посмотрим, что получится.

Хэшан дверь закрыл, зашёл в комнату, а там вся семейка сидит, чай попивает.

— А, Хэшан, мы уж тебя заждались. Даже проголодались, — говорит Ци Хуан, силой усаживая его за стол. — Ну как? Тебе удалось от него избавиться? Неужели убил?

— Да нет, за что? Это тебя следовало проучить как следует за враньё, ты ведь жизнь мою поставил на кон. А я поддался твоим лисьим выдумкам!

— А, так ты уже всё знаешь? — спокойно отреагировал Ци Хуан. — Ну так я тебе скажу — моя дочка просто золотце (дочка хрюкнула в знак своего полного согласия). Отдавать её этому людоеду? Да никогда в жизни! Вот я и обхитрил и лис, и тебя.

— Но ведь ты правду сказал насчёт десяти обречённых лис?

— Да, это зятёк мой разлюбезный проболтался. Да мне-то что? Нас он не тронет.

— Теперь тронет. Я только за дверь, а он меня как схватит, стал пытать и выведал всю правду. Ну, насчёт того, что ты меня послал его убить.

— Что?! — округлил глаза Ци Хуан, выронив из рук печеньку, которую собирался отправить в рот. Но потом, смерив Хэшана взглядом, усмехнулся: — А почему тогда у тебя на теле не видно следов побоев?

— По кочану, — не растерялся Хэшан. — Тебя бы так пытали, как меня сейчас. Этот пройдоха откуда-то узнал, что я терпеть не могу, когда меня хватают за мизинец. Смерти подобно. Адская мука. Мизинец — это моё самое уязвимое место. Многие мои враги использовали эту мою слабость. Сколько военных секретов я выдал! Не перечесть! А однажды я даже бабушку родную продал, и всё это из-за мизинца.

Своеобразная исповедь гостя немного сбила Ци Хуана с толку. Но потом он с сочувствием произнёс:

— Извини, пожалуйста, не знал. Очень больно, тьфу, я хотел сказать, невыносимо?

— Очень, — печально подтвердил Хэшан, хлебнул чаю и заключил: — Ну вот, решай теперь сам. Если поладишь с ним, останешься жив. А дочка что говорит?

— Что ты говоришь, дочка? — спросил её отец.

Юная дева, прихлёбывая, пила чай.

— Дочка, что ты скажешь? — уже громче, но так же терпеливо повторил её отец (он считал, что ему везло, когда удавалось докричаться до дочери со второго раза).

— А? Что?

Отец спокойно повторил. Потом объяснил, о ком идёт речь.

— А, Громовик? Он интересный мужчина. Было очень весело, когда мы на прошлой неделе играли в догонялки.

— Как ты могла, без спроса? — разозлилась мать. — Почему я об этом ничего не знаю?

— Мама, только не бей меня, — разревелась дочь. — Я буду обороняться…

Хэшана эта семейная сцена всё больше угнетала.

— Ну, что решили?

— Ладно, если такое дело, мы согласны, — решительно сказал Ци Хуан.

— А я не согласна, — возразила жена, — деньги-то ты себе зажилил.

— А тебе они зачем?

Перепалка пошла по второму кругу. Хэшан задумчиво пил чай, а Цзао, по своему обыкновению, ковырялась в носу. Потом подсела к Хэшану и тихо спросила:

— Слушай, а ты, похоже, знаешь моего Громовика.

— Да вроде того, — удивлённо проговорил Хэшан.

— А ты не можешь передать ему записку от меня? — И протягивает ему под столом бумажку с каракулями какими-то. Юноша взял её и спрятал в рукав.

Муж с женой продолжали ругаться, ничего не замечая.

— Вряд ли они договорятся, — шепнула девушка.

И в этот момент в дверь вежливо постучали.

— Пусть проваливает! — закричала жена и запустила в дверь табуреткой.

Отец сделал вид, что читает газету, а девушка уставилась на студента самыми умоляющими глазами.

Хэшан, окинув взглядом всю семейку, повернулся и пошёл открывать. На пороге дожидался, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу… кто бы вы думали? Правильно, уже изрядно поднадоевший Громовик.