Хищнику за рулем не дано было знать, что «фарт» ему уже не светит. Когда такси, резко прибавив ходу, заметалось по переулкам – скорее всего, чтобы оторваться от возможного преследования, Юрий знал уже совершенно точно: это – он! И напрасно двуногий хищник, игнорируя мольбы и плач уже все понявшей и ужаснувшейся своей участи жертвы, пытался запутать следы. «Калина», как привязанная, никак не выдавая своего присутствия, уверенно шла за ним.

Вырулив на пустырь в окружении плотных диких зарослей, «девяностодевятка» остановилась. Тут же, за кустами, припарковался и Данилин, вынув из тайника пистолет. Он вышел из машины и, пригнувшись, поспешил к такси. Больше всего он опасался, что ублюдок может прямо в салоне расправиться со своей жертвой. Но, как любой подонок, тот не мог отказать себе в «удовольствии» поглумиться над чьей-то слабостью и беззащитностью.

Выйдя из машины, не очень крупного сложения тип подошел к пассажирской дверце и рывком вытащил наружу женщину, плачущую и умоляющую ее не убивать. «Вот дурища-то! – сняв с предохранителя пистолет, сердито подумал Юрий. – Тут отбиваться надо что есть сил, орать благим матом, звать на помощь, а она умоляет эту гниду. Ну, урод, получай!..»

Убийца, удерживая свою сникшую жертву одной рукой, другой достал из кармана нож, но в этот момент из темноты донесся короткий тихий посвист, словно кто-то подзывал к себе собаку: «Фью-фу!..» Нервно обернувшись в сторону свиста, отморозок на мгновение замер. И тут же в ночной тишине прозвучали три глуховатых хлопка: дупп! дупп! дупп!

Покачнувшись и выронив нож, негодяй упал на спину, выгибаясь от страшной боли, пронзившей грудь и живот. Он хотел жить, и его угасающее сознание протестовало против преждевременной утраты возможности дышать, ходить, видеть, слышать, смеяться, ощущать тепло чьего-то тела и вкус пищи… Убийца долго агонизировал, хватая ртом воздух и скрюченными пальцами вырывая пучки травы. Но в какой-то миг он замер и вытянулся. Опомнившись, женщина с криком ужаса побежала прочь от этого места в сторону светящихся за кронами деревьев далеких окон многоэтажек.

Данилин не стал дожидаться финала агонии убитого им отморозка и ушел сразу же, как только выпустил в того три пули подряд. Он ехал домой, размышляя о том, что сегодня снова уснет спокойно, как совсем недавно, когда отправился в преисподнюю Зушкин. Но теперь он знал и другое. Став на тропу войны, сойти с нее он так просто не сможет. И очень скоро поселившаяся в его душе нестерпимая жажда мести снова потребует очередной «мишени», очередного двуногого хищника, которого кто-то должен остановить…