…Пришедшая с работы Людмила была очень удивлена, увидев мужа с опером из губернии, мирно беседующих за чаем. Поздоровавшись, она замерла на пороге.

– Ну, чего ты? – Федор добродушно усмехнулся. – Просто человек заехал в гости. Что тут такого особенного?

– Ого! – поднимаясь из-за стола, Данилин взглянул на часы. – Засиделись мы, однако… Спасибо за чай. Наверное, поеду.

Договорившись с Федором о созвоне, Юрий отбыл восвояси. Он ехал назад и чувствовал, что душившая его все эти дни боль немного отпустила, и он впервые со дня похорон смог вздохнуть свободно. Словно кто-то снял с его груди давивший на нее огромный камень. Теперь он был с теми, кто думал и чувствовал, как он, кто пережил такую же, как и он, нестерпимую боль утраты.

В ходе только что состоявшегося разговора Романцов, выслушав Данилина, который рассказал о своих планах лично разделаться с убийцей жены, сразу же предостерег его от необдуманного поступка.

– …Юра, ты же сам опер и прекрасно понимаешь, что если ты пристрелишь этого пса поганого, даже из другого ствола, тебя вычислят в два счета, – Федор сокрушенно покачал головой. – Но не это самое скверное. Тобой могут заняться даже не наши продажные суд и прокуратура, а бандиты. Он же с ними в дружбе? А эти разбираться не станут. С тобой получится, как с Кириллом. Тут надо сводить счеты так, чтобы ни себя, ни тем более своих близких не подставить. Ведь эта уголовная мразь, если не сможет разделаться с тобой – отыграется на твоих родителях или даже детях. Поэтому давай, вот что… Помозгуем, обдумаем, а потом уже будем принимать решение.

– Кстати, Алексеич, я узнал, кто из уголовников напрямую виноват в смерти Кирилла. Это некий Степан Дыхаршин по кличке Микроб. Если мне в руки попадется – сдохнет, скотина, скажем… оказав сопротивление при задержании, – решительно пообещал Юрий. – Его, говорят, недавно выпустили из СИЗО. Видимо, в благодарность за услугу.

– Не стоит. Мы и с этим уродом разберемся по уму, – обменявшись с ним рукопожатием, пообещал Романцов. – Так будет лучше.

– И вот еще что я хотел спросить… Как же удалось «угомонить» последних двоих мажоров? – уже уходя, спросил Данилин.

– Этих я не трогал. Серьезно! – Федор чуть заметно усмехнулся. – Этих сама судьба наказала. Да иначе и быть не могло.

Идея Романцова «жить, как на оккупированной территории» Юрию пришлась по душе. А ведь и в самом деле! Если официальные институты власти, с одной стороны, не способны радикально побороть преступность, при этом сюсюкая с уголовными «авторитетами», а с другой – карают всякого, кто, защищая свою жизнь, честь и достоинство, свою семью, нанес ущерб здоровью отморозка, то как еще можно расценивать свое положение, свой статус в обществе, в стране? Только как подпольщика, на свой страх и риск борющегося с генерализованной формой социального рака, пожирающего общество изнутри.

И вот теперь он тоже в некотором смысле перешел на нелегальное положение. Теперь у него тоже будет две жизни. В той, что для всех, он – подчиняющийся духу и букве закона начальник районного угрозыска. В другой, известной только самым доверенным – беспощадный истребитель ублюдков и отморозков. Прав был один из корреспондентов «Молодежного портала», когда писал, что джинн мести, вырвавшись на свободу, едва ли захочет так легко и просто вернуться на место. Для этого нужно, чтобы каждый доверял власти, как самому себе.

Внезапная смерть Эдуарда Зушкина стала настоящим потрясением для очень многих из тех, кто с ним якшался, пользовался его услугами, кто ему покровительствовал. Его нашла домработница в спальне в окружении кучи пустых бутылок из-под водки и коньяка. Но, что еще больше поразило губернский «бомонд», в спальне находился еще один труп – уголовного авторитета по кличке Микроб. Как явствовало из обстановки, тот в доме Зушкина оказался не случайно. Налицо были признаки того, что занимались там эти мужички «шалостями» весьма неприглядного свойства.

Мухлевич тем же утром приказал Колокотову и Шуманкину расследовать причину смерти и, если возникнут подозрения в ее насильственном характере, найти виновных во что бы то ни стало. Все же Зушкин – это не какой-нибудь лох из пригорода, которого поздней вечерней порой грохнул отморозок, чтобы отнять старую копеечную мобилу и пригоршню мелочи. Зушкин – это известная в определенных кругах личность.

И «гении сыска» с жаром взялись за дело. Вместе с целой командой криминалистов они тщательнейшим образом проверили не только спальню и весь дом. Но… все их усилия найти хоть один отпечаток пальца, не принадлежащий хозяину виллы, его гостю либо прислуге, оказались напрасными. Нигде не было никаких следов взлома, никаких признаков проникновения на территорию. К тому же дежуривший той ночью охранник заверил, что с территории двора никуда не отлучался, а помимо него охранявшие двор два ротвейлера ни за что не пропустили бы чужаков. Тем временем судмедэксперт выяснил, что умерли оба приятеля от чрезмерного злоупотребления спиртным. Судя по дикому уровню алкоголя в крови, каждый из них выпил не менее двух с половиной литров водки и коньяка, причем сразу и без закуски.

Поэтому, исходя из картины происшедшего, «гении сыска» пришли к выводу, что Крэк и Микроб устроили своего рода состязание – кто больше выпьет за один присест. Оказалась ничья.

Впрочем, если бы они догадались нажать на охранника посильнее, то узнали бы много интересного. Например, Вениамин мог бы рассказать о том, как около двенадцати ночи зазвонил его сотовый и он услышал гневные упреки своей половины. Та костерила непутевого муженька за похождения с нимфетками из модельных агентств Зушкина. Вениамин ничего не мог понять, долго утихомиривал жену, которая, в конце концов, обо всем рассказала. Как оказалось, в поздний час кто-то позвонил в дверь их квартиры. Посмотрев в глазок, женщина увидела спину парня, убегавшего вниз по лестнице. Причем в самый последний момент тот что-то швырнул через плечо к дверям квартиры. Это оказалась рассыпавшаяся по полу пачка фотографий. Собрав снимки, женщина увидела неприятно поразившую ее «фотосессию» с участием мужа.