– Уже этой ночью 6-й и 14-й батальоны надо заменить на их участках самооборонщиками, а батальоны сконцентрировать в полосе прорыва, на участке 18-го батальона. – Водя указкой по карте давал указания своему начальнику штаба Удовиченко.

– Ночью не получится. – Вяло возразил начштаба группировки.

– Это надо сделать! – Безаппеляционным тоном отрезал Удовиченко. И продолжил, водя указкой по карте. – За самооборонщиками, вот здесь, восточнее, рядом с участком прорыва, помещаем милицию. Их задача быть в резерве, на случай если потребуется усилить охрану пробитого коридора, или на случай контратаки фашей. Бригада проходит через построения батальонов, после прорыва, и в самом быстром темпе доходит до Черкизовской, батальоны идут в хвосте бригады выставляя охранение по коридору. После эвакуации выходим обратным порядком, бригада выходит последней. Наверняка последует мощная контратака фашей, в этот момент. Её отражением займётся 1-я бригада, прикрывая замещение самооборонщиков батальонами вдоль ЛБС. После эвакуации и восстановления нынешнего положения вдоль ЛБС операция считается законченной. – Закончил монолог командующий.

После установившейся тишины слово взял Крейзер.

– Непросто всё как-то. Резервов совсем мало, движений слишком много. – Задумчиво произнёс полковник.

– Если есть предложения, то готов их выслушать, немедленно. – Сделав акцент на последнем слове, произнёс Удовиченко.

– Предложений нет, во всяком случае дельных. Но есть пара вопросов, важных для нашего дела. – Озадаченным, но с решительными нотками, тоном высказался Крейзер.

– Ну так задавайте, не тяните, времени в обрез. – Нахмурившись, резко сказал генерал.

– Какие силы нам будут противостоять, какова их примерная дислокация, какие возможности имеют фаши для нанесения эффективного контрудара в полосе проведения операции? – Уверенно, чеканя каждый вопрос, сказал комбриг.

– В полосе прорыва нам будут противостоять, эти, как их, силы фольксштурма, типа наших самооборонщиков. Бронетехники у них никакой нет. Миномётов мало, и они в основном кустарного производства. – Нервно отвечал Удовиченко.

– А противотанковые средства, а резервы в глубине обороны? – Сохраняя уверенность продолжал задавать вопросы Крейзер.

– Противотанковые средства… – генерал начал заводиться. – РПГ-7 с моноблочными гранатами, старьё, в минимальном количестве. Резервы? – генерал начал переходить на крик. – Да какие у них тут резервы нахрен!!! Что ты несёшь полковник!!! Это самый спокойный участок!!! Да эти скоты разбегутся от первых залпов гаубиц!!! – Уже орал Удовиченко.

– Не надо на меня орать! – Твёрдо начал Крейзер. Удовиченко резко осёкся и смотрел на полковника немигающим взглядом.

– Разберёмся! Справимся! Разве мы когда-то, где-то, хоть раз не справились? – Улыбнувшись в лицо генералу сказал Крейзер.

– Так то лучше. – Выдержав паузу, произнёс генерал. И напялив папаху вышел из помещения вместе с сопровождающими, не закрыв за собой дверь.

Спустя несколько минут Крейзер присев на стул, резко бросил на карту вертевшийся до этого в руках карандаш.

– Урод! Баран тупорогий! – Глядя на карту эмоционально и достаточно громко произнёс полковник, явно адресуя это ушедшему генералу. Посидев без движения в тишине недолго, полковник повёл взглядом по комнате и заметил стоящего в дверном проёме Сухарева.

– Так, ты чего тут уши греешь! Чай готовь! – Скомандовал он Сухареву и тот шустро исчез. После чего взглянув на начштаба бригады деловым тоном произнёс – Думать сейчас будем как из этой жопы выкрутиться.

Спустя сутки Крейзер находился на КП командующего группировкой, только что закончилось последнее совещание. На нём выяснилось, что 6-й батальон не сможет в полном составе сосредоточится в указанном районе. Причина была весьма неприятной, буквально накануне погиб комбат, а занявший его должность заместитель ещё не смог проявить себя в полную силу и обеспечить ночную передислокацию. Кроме всего выяснилось, что артиллерийская подготовка сводным артполком резерва будет выполнятся из расчёта 3 снаряда на одно орудие. Начинал сказываться внезапно проявившийся дефицит боеприпасов для 203-мм и 152-мм орудий. Кроме этого, Крейзера настораживал резко усилившийся радиообмен в войсках федералов, в зоне проведения операции. Это могло легко выдать готовившиеся приготовления, комбриг это знал из личного опыта, фаши были довольно сильны в ведении радиоперехвата. Именно поэтому он ещё сутки назад приказал использовать в своей бригаде радиосвязь только в случае исключительной необходимости, а связь осуществлять через делегатов связи. Это стало причиной небольшого, но обидного разноса который устроил Крейзеру Удовиченко на последнем совещании. Никакие аргументы не помогали, комбрига упрекнули в самодурстве и паникёрстве. С полностью изгаженным настроением и нехорошими предчувствиями Крейзер прибыл в бригаду с КП командующего группировкой. Порадовавшись тому что в бригаде всё готово к предстоящим действиям он принялся ждать сигнала о вхождении в прорыв.

Артполк резерва начал подготовку в строго означенное время. Перед изготовившимися в атаку пехотинцами федералов развернулось феерическое зрелище. В районе предполагаемых позиций фашей рвались 152-мм и 203-мм снаряды, снося дома и постройки, оставляя глубокие воронки, навсегда преображая пейзаж столицы России. В это же время заработали миномёты федералов, ведя огонь по заранее выявленным огневым точкам и опорным пунктам. Дивизион 122-мм гаубиц молчал, он включился в работу только под конец артподготовки и израсходовал по 2 снаряда на орудие. Внезапно наступило полное затишье, артподготовка закончилась.

Тишину нарушили звуки свистков, пехотинцы федералов повыскакивав из укрытий вытянулись вдоль улиц, прижимаясь к стенам домов начали короткими перебежками приближаться к позициям фашей. Позади пехоты выкатились БМП, разбавив звуком своих двигателей утреннее малозвучие. Федералы неумолимо надвигались на позиции фашей.

Внезапно к общему звучанию добавились звуки стрелкового оружия и падающих мин. Оборона фашей ожила. Шедшие первыми пехотинцы федералов падали поражённые пулями, многие из них больше не подавали признаков жизни. Позади, ближе к двигающимся следом БМП рвались мины, отсекая путь к организованному отходу и поражая технику. Снег во многих местах окрасился кровью, ярким костром запылала одна из БМП 18-го батальона.