Брад зарезал Черрепью, и пришло время уравнять весы, добиться от слепой дамочки благосклонности. Как только Брад пройдет через двери суда, правосудию заморочат голову вязью бессмысленных слов, а Ерш не очень-то доверял словам, хоть сам и любил поразглагольствовать. Потому он и кричал, вместо того чтобы говорить, как все нормальные люди. Смысл ослабевал в паузах между звуками, приходилось привлекать внимание криком. И все равно слова получались легковесными, недостойными доверия.

Ерш отошел от киоска. Голубица вернула газету на прилавок и двинулась следом. Она тоже была вооружена. Эта парочка даже шагала в ногу. Ерш склонялся к тому, чтобы пустить в дело нож. Он представлял, как входит в плоть гладкое лезвие, как в награду за решимость течет красный сок, омывая сверкающую сталь.

Голубице больше нравился пистолет. При звуке выстрела ее сердце всегда начинало биться чаще, колени подгибались и дрожали. Она подпрыгивала, кровь приливала к лицу, горячий металл согревал пальцы. Гром напоминал ей о фейерверках, которые всегда устраивают, открывая новую статую.

«Смерть — это тоже статуя, — подумала Голубица. — Тело остается там, куда его положили. А могильный камень становится главным достижением человека, дарит ощущение абсолютной безопасности. Фейерверк превратит Брада в статую, в памятник бедному Черрепью. Все к лучшему. Так мы увековечим его память».

— Проверка. Раз, два, три.

Андрена выключила свой диктофон, отмотала пленку назад и прослушала запись. Только бы не сели батарейки. Она спустилась по ступеням и, перегнувшись через перила, окинула взглядом улицу. Ни частные, ни полицейские машины к зданию пока не подъезжали. Андрена рассеянно повернулась и чуть не налетела на какого-то человека. Человек разъярился.

— Ой, простите! — испуганно сказала она.

Человек презрительно улыбнулся и посмотрел на диктофон Андрены. Он прикинул, за сколько можно сбыть эту вещицу на толкучке, но сразу передумал. Все-таки месть важнее и приятнее. Человек скривился, дернул плечом и пошел дальше, не вынимая рук из карманов коричневой кожаной куртки.

Андрена тут же позабыла о нем. Она еще раз проверила аппаратуру, боясь, что та откажет в самый нужный момент и Андрена пропустит удачную цитату. Придется повторять, как попугай, слова и лихорадочно искать ручку. А к тому времени, как ручка найдется, в голове останется только бессмысленная каша Андрена всегда полагалась на диктофон, хотя расшифровка записей и добавляла ей работы. Приходилось переписывать все разговоры, изводя тонны бумаги.

Ерш подошел к толпе. Он вертел головой и изредка улыбался сообщнице.

— Не дрейфь, Голубица, — прошептал Ерш. Он видел в ее глазах отражение своих надежд, той же самой отчаянной веры. Их собственное евангелие.

Ерш покачался с пятки на носок, чтобы размять мускулы. Он был рад мурашкам, бегущим по коже. Его распирало от нетерпения. Ерш едва сдерживался, чтобы не закричать или не упасть на колени, не завыть, не обваляться в мусоре. Отбросы очистили бы его от грязи.

Губы у него дрожали. Ерш облизнулся, передернул плечами и сплюнул на мостовую, выдвинув челюсть. Ему хотелось прыгнуть, сделать кувырок назад, сальто-мортале на асфальте. Ноги не могли стоять спокойно. Разве что в момент приземления. Алле-гоп! А вот и я!

Андрена краем глаза заметила мальчишку на пожарном гидранте. Рядом к стене дома прислонилась темноволосая девушка со странным, не вполне нормальным лицом. Похоже, эти тоже ждут, уж слишком напряженно они вглядываются в толпу. Вряд ли это обыкновенные зеваки.

Андрена наблюдала за мальчиком. Вот он увидел кого-то, ужасно огорчился и подскочил к темноволосой девушке. Андрена повернулась и заметила того самого человека, которого едва не сбила с ног пару минут назад. Он свирепо смотрел на проезжающие машины, переминался с ноги на ногу и время от времени заговорщически улыбался женщине, стоявшей ступенькой выше.

Человек почувствовал на себе взгляд Андрены и угрожающе прищурился. Нет, этот явно не шутит. Шагнул в толпу. Исчез. Пару раз блеснули его глаза. Холодные глаза убийцы, хищника, ждущего жертву.

— Прокуратура не станет предъявлять тебе обвинение в остальных убийствах, — объяснял Браду Джим. — По крайней мере, сейчас. Они понимают, что улик у них недостаточно. Мне звонили от них минут десять назад. — Он похлопал по кейсу, в котором лежал мобильный телефон.

Адвокат смотрел на пролетающие мимо стены зданий и думал об Андрене. Их брак оказался под угрозой, спор перерос в серьезную ссору. Джим не разговаривал с женой уже несколько дней. Они молчали за столом. Молчали в машине. Молчали на похоронах Стива. Молчали в кровати. Только изредка бросали друг другу: «Тебя к телефону», «Когда вернешься?», «Дай денег», «Что купить?», «Я пошла».

Машина остановилась перед светофором. Джим заговорил с полицейским в штатском, который сидел по другую руку от Брада.