Старушка сидела со свечкой и перелистывала одну из своих счетных книг.

— Знаете, Нэнси, я всякий раз вздыхаю о вас, когда мне попадается на глаза счет за вашу свадьбу. Мне ужасно вас жаль.

— Если бы вы знали, мистрис Чоппер, до чего мне надоела моя жизнь, до чего я сама себе надоела! Так бы, кажется, и убежала куда глаза глядят. Как жаль, что мне нет необходимости спасаться бегством, как вот нашему Питеру.

— Питеру необходимо спасаться бегством? Что вы говорите, Нэнси? Разве он преступник?

— Я уверена, что нет, но все-таки его ищут. Я узнала от этого матроса все. Было совершено убийство. Где Питер?

— Крепким сном спит, и так сладко. Я пожалела его будить.

— Спит, вы говорите? Ну, стало быть он не виноват. Я слышала, что преступники никогда не спят, как следует. Однако что он будет делать? Ведь у него, наверное, денег-то нет.

— Он столько сберег мне денег, Нэнси, что не будет теперь нуждаться, не беспокойтесь, — сказала мистрис Чоппер. — Но только я никак не могу с ним расстаться. Что я буду без него делать?

— Расстаться необходимо, мистрис Чоппер, иначе этот матрос выдаст его не сегодня, так завтра, и Питера схватят. Если вы действительно его любите, то вы дадите ему денег на дорогу и отпустите его. Вот бы было хорошо и мне убежать заодно с ним! Как бы я желала!

— А что же? Очень хорошо. Отправляйтесь с ним, Нэнси, будьте при нем, заботьтесь о нем! Ходите за моим Питером! — сказала мистрис Чоппер, горько рыдая. — Идите, Нэнси, и начните другую жизнь. Мне самой будет легче, если я буду знать, что он не один, что при нем есть надежный человек.

— Неужели это правда? Неужели вы отпустите меня с ним? — вскричала Нэнси, падая на колени. — О, я буду ходить за ним, как мать за сыном, как сестра за братом! Дайте только нам средства уйти отсюда, и тогда мы оба будем благословлять вас — и праведник и грешница.

— Все сделаю, Нэнси, только отправляйтесь с ним. Я жалею, что я слишком стара, а то я бы сама с ним отправилась. Вот возьмите: тут 20 фунтов, это все деньги, какие у меня есть сейчас в доме.

Мистрис Чоппер сунула деньги в руку стоявшей перед ней на коленях Нэнси. Нэнси уткнулась лицом в фартук старушки и горько плакала.

— Ну, Нэнси, пойдем его будить. Пора, — сказала мистрис Чоппер, вытирая глаза фартуком. — Не следует терять времени.

Со свечкой в руке старушка подошла к спящему Джо.

— Ну, разве преступники так спят? Конечно, он не виноват ни в чем, — сказала она. — Питер! Питер! Вставай, дитя мое!

Джо встал, щуря глаза от света, но сразу стряхнул с себя весь сон.

— Я так и думал, что уже пора, — сказал он. — Мне очень, очень тяжело расставаться с вами, мистрис Чоппер, но я не виноват. Я ничего дурного не сделал.

— Верю, верю, но Нэнси узнала все, и я вижу, что тебе нужно бежать. Ступай! Да благословит тебя Бог! Трудно и тяжело будет мне без тебя, но что же делать. Постараюсь как-нибудь перенести.

Мистрис Чоппер крепко обняла Джо и сказала торопливо:

— Ну, скорее, скорее! Пора!

Джо и Нэнси вышли из дома, причем Нэнси несла его узел. Дорогой Нэнси попросила Джо немного подождать, а сама зашла на свою квартиру и вышла оттуда с собственным своим узлом. Они прошли вместе еще немного, наконец, Джо сказал:

— Спасибо, Нэнси. Теперь, я думаю, вам лучше вернуться к себе домой. Простимтесь.

— Нам нечего прощаться. Я иду с вами, Питер.

— Как со мной?

Джо помолчал и сказал:

— Нэнси, я с удовольствием сделаю для вас, что могу, но ведь у меня нет ни копейки денег сейчас. Конечно, я буду работать и делиться с вами, и надеюсь, что с голоду мы не умрем, но пока…

— О, милое, милое дитя! Да благословит вас Бог за эти слова! Но вы не беспокойтесь, лишений нам не придется терпеть, мне ведь провожать вас поручила сама мистрис Чоппер и дала денег для вас — это ваши деньги, вот они.

— Мистрис Чоппер очень добрая женщина. Но только зачем же вам-то уходить со мной? Вам ведь нечего бояться.

— Мне, может быть, есть чего бояться побольше, чем вам, — отвечала Нэнси. — Идемте, идемте же.

Пройдя мили три по дороге, Нэнси замедлила шаг, и у путников завязался разговор.

— По кассой дороге мы идем? — спросил Джо.

— Мы как раз пересекаем местность по прямой линии от Грэвсенда, Питер. Впрочем, вы ведь не Питер, а Джо. Мне моряк сказал, что вас зовут Джо Рошбрук. Я теперь так и буду вас звать, а вы, пожалуйста, зовите меня Мэри. Мне хочется забыть свою прежнюю жизнь, сбросить с себя все, что о ней напоминает, даже имя.