— Сэр, вы очень добры, но я не пью солодовых напитков. Девица, дайте сюда полпинты водки. Надеюсь, сэр, вы не откажетесь со мной выпить, хотя я и не мог принять вашего предложения?

Фернес допил свое пиво и приготовился пить водку, которою его угощали. Мэк-Шэн налил стакан себе, потом передал графин Фернесу.

— За ваше здоровье, сэр! — сказал Мэк-Шэн. — Вы по-видимому, из провинции, сэр. Могу я вас спросить, откуда именно?

— Из Девоншира. Я прежде был старшим учителем гимназии в ***, но пострадал за свою прямоту, за независимость характера, за стойкость убеждений.

— О, это бывает, — сказал Мэк-Шэн. — А позвольте узнать, сэр, как ваше имя?

— Фернес, сэр, к вашим услугам.

— Вы, следовательно, уехали оттуда в Лондон?

— Нет, сэр, я переселился в местечко Грасфорд, в том же графстве и завел там начальную школу, но обстоятельства заставили меня уехать и оттуда. Теперь меня приглашают учителем в Новый Южный Валлис — в ссыльную колонию. Дело заманчивое, тут можно много добра сделать.

— Что ж, это хорошо, сказал Мэк-Шэн. — Желаю вам удачи, и позвольте выпить за ваш успех. Вы непременно должны налить себе еще стакан, а то ведь мне одному ни за что не кончить этого графина.

— Я очень рад сделать вам компанию, сэр.

Фернес пьянел и становился все общительнее.

— Как вы назвали местечко, где вы были школьным учителем?

— Грасфорд.

— Позвольте. Я что-то припоминаю. Там было совершено какое-то убийство — в газетах писали. Разносчик, что ли, был убит, или в этом роде.

— Совершенно верно, и убийство совершил совсем маленький мальчик, который убежал и скрылся.

— Да, Как же звали этого мальчика?

— Рошбрук, сэр. Его отец был известный браконьер. Яблочко от яблони недалеко падает. Этот мальчик у меня учился в школе. Но что я мог сделать, если сам отец вел его по дурной дороге?

— Конечно, — сказал Мэк-Шэн. — Мальчик убежал, вы говорите? Да, так. Я припоминаю. А что сталось с отцом?

— Отец и мать мальчика уехали неизвестно куда. Я пробовал их разыскивать, но неудачно.

— Что же в публике говорили? Отца не подозревали?

— Кажется, нет. Его допрашивали на следствии, меня тоже. Я очень неохотно, по правде сказать, давал свои показания. Извините, сэр, я задам вам вопрос. Вы говорите, что знакомы с майором Мэк-Шэном. Не знаете ли вы — тот мальчик, который у него воспитывается, дома теперь?

— Вот уж не умею вам сказать, — отвечал Мэк-Шэн. — Впрочем, теперь ведь не каникулы. Вряд ли он дома. Сэр, с вами так интересно разговаривать. Мне бы хотелось еще посидеть. Вы должны раздавить со мной еще графинчик. Я хотя и не богат, но у меня найдется заплатить за нас обоих.

Фернес уже был достаточно пьян.

— Очень хорошо, сэр, — сказал он. — Я знаю средство, как добыть легким путем известную сумму денег. За поимку маленького преступника обещано 200 фунтов .

— Так я и знал! — пробормотал Мэк-Шэн. — Этакий подлец!.. Подождите меня, сэр, — прибавил он громко, — я сию минуту вернусь.

Мэк-Шэн ушел на пять минут, чтобы рассказать все жене и дать время Фернесу хорошенько нализаться. Когда он вернулся, Фернес успел уже допить свой стакан.

Разговор возобновился. Мэк-Шэн стал жаловаться на свою бедность и вызвал Фернеса на предложение — помочь ему отыскать Джо и получить за это на свой пай 50 фунтов из обещанной премии. Мальчик из школы Убежал, но при знакомстве с майором можно у него выведать, где теперь находится беглец. Счастье было для Фернеса, что кругом было много публики, а то быть бы тут новому убийству. Однако майор убийства не совершил, а придумал другой способ наказать Фернеса, который был теперь совершенно пьян. Он предложил негодяю пойти в другой ресторан, где будто бы часто бывает майор Мэк-Шэн, и повидать его там. Негодяй согласился. Он едва стоял на ногах. Мэк-Шэн, превозмогая гадливое чувство, взял его под руку, и оба вышли. Майор привел его в пивную, где собирались матросы и вербовщики для флота. Когда они уселись за стол и было подано пиво, Мэк-Шэн заговорил с одним вербовщиком, бравым унтер-офицером, дал ему гинею и сказал, что вербовщик очень хорошо сделает, если завербует Фернеса. «Из него выйдет отличный матрос». Вербовщик подсел к Фернесу, стал с ним пить, хлопал его по плечу, подводил всякие турусы на колесах и, наконец, подсунул ему бумагу для подписи. Фернес уперся было, но Мэк-Шэн шепнул ему на ухо:

— Подпишитесь, чтобы отвязаться. Ну его!

И Фернес подписался на вербовочном листе и получил серебряный шиллинг. Майор тем временем скрылся. Когда Фернес на другой день проспался, то оказалось, что его под конвоем везут в Портсмут. Никакие протесты не помогли. Фернес очутился матросом военного флота.

Около двух лет пробыл Джо канцлером казначейства при мистрис Чоппер. Иногда ему приходилось и трудно на этой работе, в особенности зимой, когда пальцы у него застывали до такой степени, что он насилу мог держать перо. Должность Джо было далеко не синекурой, вставал он рано и работал до вечера.

Нэнси стала относиться к Джо с большим уважение после того, как он предложил ей свой соверен, Джо тоже относился к ней дружески, потому что имел доброе и отзывчивое сердце. Она часто приходила в комнату мистрис Чоппер поболтать со старушкой и поглядеть на Джо, причем всегда приносила с собой иголки и наперсток, чтобы пересмотреть платье и белье мальчика и починить, что нужно.

— Я вас видела, Питер, как вы гуляли с Эммой Филипс, — сказала она ему один раз. — Откуда вы ее знаете?

— Я встретился с ней на дороге в тот самый день, когда шел в Грэвсенд.