Я попробовала остановиться, но это было невозможно. Толпа несла меня, как река щепку. Со всех сторон раздавались крики, кое-где уже завязались потасовки. Я схватила лопату наперевес и принялась пробиваться в сторону, поближе к забору. За мою юбку кто-то схватился. Я обернулась. Томна с выпученными глазами простонала:

— Не бросай меня здесь, пожалуйста!

— Держись за мной! — рявкнула я, расталкивая людей с помощью лопаты.

Мне наступали на ноги и толкали, пару раз очень сильно ударив; кто-то схватился рукой за блузку; я рванулась изо всех сил и выпала из толпы. За мою руку схватилась Томна, сжав ее так, что я вскрикнула от боли.

— Не отставай, — бросила я и двинулась в направлении движения орущей массы.

Возле первого же переулка мы свернули и побежали подальше от этого ужаса.

— Стой! — шепнула я, услышав неподалеку свистки стражи.

Мы спрятались за деревом возле чьего-то ажурного забора. Стражники, сопровождаемые отчаянным лаем собак за заборами, промчались мимо, громыхая оружием. Томна мелко дрожала, схватившись за мою руку. Сквозь ее шумное дыхание прорывались всхлипы. Я молча оценивала повреждения. Идти было возможно, хоть и больно. Какая же я дура, что пошла протестовать! И чего мне дома не сиделось? Гномы, как всегда, самые умные. Из них в этой кутерьме никто не участвует. Сидят себе сейчас по кабачкам, пиво пьют, трубочками попыхивают. Дура я, дура!

— П-п-п-почему они т-т-так? — заикаясь, сказала одногруппница. Ее зубы стучали, она вся тряслась.

«Только истерики мне не хватало», — подумала я.

— Толпа, — сказала я вслух. — Томна, успокойся, все уже закончилось. Мы в безопасности.

— Д-д-да, — сказала она и вдруг зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я осторожно прислонила лопату к забору, удержавшись, чтобы не прикрикнуть на заливавшихся собак, и влепила со всей силы пощечину подруге.

Она проглотила рыдание, икнула и уставилась на меня.

— Ты что? — спросила она вполне нормальным тоном.

— Полегчало? — спросила я скорее у себя, чем у нее.

— Да, — кивнула Томна.

Мне тоже полегчало. Впрочем, я бы с удовольствием стукнула ее еще раз, чтобы успокоиться окончательно, но сомневалась, что такая возможность мне сегодня представится еще раз.

— Теперь с вами можно поговорить? — раздался в полумраке хрипловатый баритон.

Томна взвизгнула, а я схватилась за лопату.

— Не стоит воевать, Ольгерда, это я, Живко. Помните меня? — Орк выступил из тени дерева и слегка поклонился.

Я увидела, как Томна блеснула глазами, что означало примерно «ах, какой красавчик!».

— А что ты тут делаешь? — спросила я.

— Живу, — лаконично ответил орк.

— А, так это твои собаки гавкают?

— Мои псы лают, — мягко поправил Живко. — А это твои соученики там бушуют?

— Мои, — призналась я. — А что ты делаешь в эльфийском квартале?

— Это орочья часть, — сказал парень. — Где же нам еще жить, как не возле эльфов?

— Я даже не знала, что у нас в городе живут орки, — удивилась я.

— Нас очень мало. Даже мы тут временно, пока не распродадим псов.

Я вздохнула. Оттоптанные ноги ныли, я чувствовала, как на ребрах наливаются синяки, к тому же было чувство, что цеплявшаяся за мою руку во время бегства Томна ее вывихнула. Орк правильно истолковал мой вздох.

— Я сейчас успокою животных и проведу вас домой, — сказал он, бесшумно исчезая в темноте.

— Какой красавчик! — возбужденно прошептала Томна, пытаясь пятерней причесать волосы. — Эх, жаль, что сумочку потеряла. Кстати, он — мой!

— В смысле?

— Ты ему глазки не строй, я попробую его соблазнить.

— Да пожалуйста! Мне орки никогда не нравились.

— Ола, у тебя что, совсем глаз, ушей и женского начала нет? Да я готова прямо здесь под него лечь! Он же… ах!..

— Я готов. Вас к общежитию проводить? — спросил Живко, словно из воздуха появившись перед нами.

— Да, — сказала Томна, закатывая глаза. — Ах, что-то мне дурно! Ах!

Она очень ловко упала в обморок, расположившись в весьма сексуальной позе.

— Терпеть не могу девиц, падающих в обморок, — спокойно сказал Живко, доставая нож.

— Ты что собираешься делать? — испугалась я.

— Разрежу ей рубашку, чтобы было легче дышать.

Томна шумно задышала и открыла глаза.

— Кажется, я потеряла сознание? — слабым голосом спросила она.

— Кажется, — саркастически сказал орк, я же молча протянула ей руку, помогая подняться.

Томна шла рядом со мной, кусая губы и напряженно размышляя. Я брела, ни о чем не думая и волоча за собой лопату — бросить ее было жалко. Живко, демонстрируя степное воспитание, своей помощи в транспортировке лопаты не предложил. Я чувствовала, что он часто поглядывает на меня, и терялась в догадках, к чему бы это.