Неверный возлюбленный довольно долго не выходил из кабака. Ну что он там делает, а? Сгорая от любопытства, я попыталась заглянуть в окна, но стекла были такими грязными, что я ничего не увидела. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я заставила себя оторваться от бесплодного подглядывания и притаилась за углом. Хоть бы не пропустить некроманта, уже темнеет!

Вот Ирга наконец вышел, и не один, а с… каким-то гномом! Они вдвоем засмеялись какой-то шутке, после чего некромант наклонился, чтобы пожать коротышке руку. Вполне довольные друг другом, мужчины разошлись. Только вот куда направляется Ирга? Явно не к своему дому! Крадучись, я направилась вслед за возлюбленным, который скрылся в маленьком переулке. Где же он? Где? Ай!

К моей шее прикоснулось что-то холодное и острое, царапая кожу.

— Кто? — раздался в темноте знакомый голос.

— Я, — просипела я, старясь не дышать и не двигаться. — Ирга, ты с ума сошел?

— Ола? — недоверчиво спросил некромант, убирая клинок от моей шеи. — Что ты здесь делаешь и что на тебе за тряпки?

Я ощупала себя — мокро. А, у меня кровь! Он перерезал мне шею! Вот так избавляются от невест!

— Ты убил меня, — прошептала я, падая на колени.

— Милая! — испугался Ирга. — Милая!

Он аккуратно меня перевернул и с шумом выдохнул.

— Ола, кончай придуриваться! Я тебя не убил, а только поцарапал!

— Да? — уточнила я, открывая один глаз и рассматривая лицо Ирги в свете зажженного им огонька.

— Да, — сердито сказал некромант, помогая мне подняться. — Что это за маскарад? В каком мусорнике ты валялась? И почему ты вообще за мной следила?

— Это не маскарад, — с достоинством ответила я, отряхивая юбку Лиры. — И не на мусорнике я валялась, а на кладбище, я же не виновата, что там так редко убирают. И я за тобой… Да! Я за тобой следила. Потому что ты мне изменяешь!

— Что? — поразился Ирга. — Я тебе изменяю? А почему я об этом ничего не знаю?

— Да, ты мне изменяешь, — глухо повторила я, борясь со слезами.

На лице возлюбленного отразилось отчаяние.

— Такое ощущение, — сказал он тоскливо, — что я бьюсь головой об стену. Пойдем домой, и ты мне все расскажешь.

Я побрела вслед за Иргой, стараясь придумать что-нибудь в свое оправдание. Но ничего толкового в голову не приходило.

Доведя меня до квартиры, некромант очень настойчиво предложил мне выпить, достав из буфета маленькую бутылочку настойки, и отправил в душ.

Я стояла под горячей водой, наслаждаясь этим блаженным ощущением, которое поймет только тот, кто был вынужден обходиться для мытья одним ведром воды. И это ведро еще нужно было нагреть, отнести в закуток и успеть помыться прежде, чем замерзнешь, и прежде, чем вода остынет. Я стояла и стояла под водой, мне не нужно было никуда спешить, более того, впереди ждало объяснение с Иргой, а я так и не придумала, что ему сказать. Наконец почувствовав, что еще немного воды, и я превращусь в русалку, я закрыла кран и осторожно заглянула в комнату.

Некромант валялся на кровати и читал какую-то книжку. На дверь он повесил чистое полотенце и свою рубашку, в которой я особенно любила ходить, когда оставалась у него. Переодевшись, я забралась на кровать с ногами и свернулась в уголочке. Ирга ласково потрепал меня за волосы и сказал:

— Я читаю книгу, называется «Особенности женской психологии». Все равно ничего не понимаю.

— Сомневаюсь, что там есть раздел про девиц, которые сутки едут в тесной карете для того, чтобы поваляться в грязи и быть чуть не прирезанной собственным женихом, — сказала я, избегая смотреть на Иргу.

— Да нет, тут есть глава про ревность, — задумчиво сказал некромант, листая страницы. — Только у тебя ревность какая-то странная, периодами.

— Она есть всегда, — объяснила я, — просто она растет, растет и созревает. Я — бац! — вдруг понимаю, что ты мне изменяешь.

— Я понял, — сказал Ирга таким тоном, которым обычно разговаривают со смертельно больными.

— Мне Варсоня сказал, что ты мне должен изменять, потому что мужчина долго без женщины не может, — постаралась оправдаться я.

— Не может, — согласился Ирга, — но понимаешь, вот какая штука: у меня кроме мужских органов есть еще мозг. И вот он может обходиться без женщин долго, особенно если ему нужна только одна.

— А у меня нет мозга, — повинилась я, потихоньку придвигаясь к возлюбленному. Ругать он меня не будет, высмеивать тоже, значит, можно и подластиться.

— Есть, — обнадежил меня Ирга. — Только он работает периодами. Но я привык.

Я виновато вздохнула.

— Скажи-ка, милая, это ты ко мне ночью подослала студентика?