– Ох, спасибо! Простите, как вас зовут?

– Павел Дмитриевич.

– Павел Дмитриевич, и когда это можно будет?

– Приезжайте завтра с утра.

– Завтра с утра! О чем вы говорите?

Павел Дмитриевич как-то странно улыбался, и Лариса решила, что он нарочно ей это предлагает, чтоб очередь перед ним уменьшилась хоть на одного человека.

– Ко мне оппонент приехал из Ленинграда. Никак не смогу.

– Ну, после воскресенья. Я вам свой адрес оставлю и телефон.

Лариса разозлилась на себя, огорчилась, замолкла: «Надо все же жить с презумпцией – все люди хорошие, все хотят добра. А у меня как до дела, так вылезает кувшинное рыло. Ведь вполне благожелательный дядечка. С чего же я так взъелась на него? Что случилось со мной? Или я всегда такая?»

– Ладно, доктор, насчет реферата мы договоримся. У меня к вам будет встречная просьба, чисто медицинская.

– Всегда к вашим услугам.

– У жены моей вены расширены на ногах. Говорят, оперировать надо, а мы сомневаемся. Не посмотрите ли? Посоветуемся.

– Бога ради! Конечно. Хоть советовать, хоть оперировать.

– Ну, значит, договорились по всем фронтам. Я к себе побегу.

Таксист остался в машине.

– Кирилл, кофе хочешь?

– Да, пожалуй. Выпью, пожалуй. Спасибо.

Лариса налила ему из термоса кофе, дала какие-то бутерброды, прикрыла глаза и вновь задумалась: «Хорошо бы раздеться – и в постель. Вытянуться, натянуть одеяло до зубов. Вытянуться, сложить руки на груди и заснуть. Раньше я всегда спала на боку, клубочком свернувшись, а теперь – всегда вытянувшись на спине. Возрастные изменения, наверное. Свернуться на боку – это еще возвратное стремление к прошлому положению человеческого плода. С годами человек привыкает, отдыхая, лежать на спине, как бы приноравливается к своему будущему, он уже тянется к будущему, к неизвестному – известному лишь по положению на смертном одре».

Лариса открыла глаза. Кирилл держал в руках пустую чашку и задумчиво смотрел сквозь стекло. О чем-то надо было говорить.

– Это у вас первая машина будет, Кирилл?

– Конечно. Откуда ей быть не первой?

– Ты пьешь?

– Нет. У нас многие пьют. А я нет. Машину куплю.

– Да, уж кто пьет, машину не купит.

– Я вот один живу, не женат, не пью, деньги подкопил – куплю.

– Долго копил?

– Сколько копил – столько копил.

– Извини.

– Что извини?

– Что вопрос задала бестактный.

– Почему бестактный?

– Лезу не в свое дело.

– И не буду пить. Еще гараж надо. Машину-то я знаю, сам буду с ней заниматься.

– А работа ваша считается тяжелой?

– Как сказать? Четырнадцать часов за баранкой… Когда на дороге спокойно, ничего. А то, бывает, злишься.

– На кого?

– Да ни на кого. Или на пассажиров. Или иногда… Едешь, и вдруг обгоняют или, наоборот, проехать не дают, толкутся, тянут, а тут спешишь. Ну и злишься.

– А кто мешает?

– Частники. Я вот ехал позавчера, дорога прямая, свободная. За мной «Жигуленок» частный чешет. Я быстрей – не отстает. Я еще – сидит на хвосте. Я газку прибавил, а он прицепился – и все тут. – Кирилл оживился, глаза заблестели. – Смотрю, колодец канализации открытый впереди, я – раз! – и над ним проехал. Мне-то видно было, и «Волга» широкая. Проскочил, а он попался. Не знаю уж, что с ним. Уехал.

– А разбился бы?

– Ну да! А чего ж он сел на хвост? Не положено. Дистанцию держи, если за руль взялся.

– Да как же так, Кирилл? Если и не разбился, легко ли ему чинить? Ой! Совсем забыла. Надо мне девушку из парикмахерской найти, живот что-то у нее болел. Пойду искать. Ты посиди здесь, Кирилл.

– Нет. Тоже пойду. Свою машину запирать надо, на других оставлять не годится!

Они вышли. Лариса закрыла машину и двинулась вдоль очереди. Через несколько шагов она обнаружила свою возможную больную около машины, из которой неслась музыка, современная ритмическая музыка, по мнению Ларисы, неподходящая для спокойного слушания и прекрасная для танцев. Девушка стояла спокойно, чуть притопывая ногой. Судя по лицу, она блаженствовала, и маловероятно, что у нее болел живот. Судя по лицу.

– Добрый час, – почему-то необычно для себя сформулировала приветствие Лариса.

– Здравствуйте, Лариса Борисовна. Все в порядке. Ничего не болит. Можете спать спокойно, доктор.

Лариса ничего не ответила и пошла к своей машине. По дороге она встретила Валерия Семеновича.

– Если начнется операция оттеснения, я свистну и замигаю фонариком.

Лариса кивнула, снова ничего не ответила, уселась, как прежде, опять включила печку и совсем уже было заснула, как пришла Тамара.