– Кем я был, – поправил его Макоумер.

Монах пожал плечами:

– Это неважно. Но я не могу понять, почему вы меня об этом попросили.

– Не ваше дело!

Глаза Монаха были полузакрыты, он покачивался.

– Позвольте мне сказать, Макоумер, что хотя в данном предприятии мы с вами деловые партнеры, это вовсе не значит, что мы с вами на одной стороне.

– Вы мне тут четверть часа толковали, до какой степени ненавидите коммунистический режим. На лице Монаха появилось удивление.

– Тогда мы провели это время зря. Не путайте политику с преданностью своей стране. То, что я чувствую к коммунистическому режиму – это одно, но в моей любви к Китаю никто усомниться не может.

Поэтому когда вы просите меня разыскать некую полукитаянку, которую вы знали в прошлом, шпионку, которая долгое время работала против вас, я задаю себе вполне логичный вопрос: почему?

Он резко поднял голову, глаза его сверкали в лунном свете.

– Вы хотите завершить то, что начали пятнадцать Лет назад, а, Макоумер?

– Что?!

– Я пророю Камбоджу вдоль и поперек, найду вам Тису, и, как ваш христианский Иуда, буду наблюдать, как вы ее распнете?

– Что! Что вы сказали?! – Макоумер почти кричал. – Так вы полагаете, что это я был ее последним контактом?

– Вы очень опасный человек, Макоумер. Это-то я знаю.

– Я заплачу вам еще пятьсот тысяч за то, чтобы вы ее нашли.

– Мой дорогой...

– Прекрасно! Миллион!

– Но каковы мои гарантии, что...

– Не я был тем контактом, черт побери.

– А я никогда и не говорил, что это были вы, – ласково произнес Монах.

– Да если я узнаю, кто это был, я сам его уничтожу! – грозно пообещал Макоумер. – Вот как я отношусь к тому человеку! – В воцарившемся за его словами молчании было нечто, напоминавшее тишину после бомбардировки. Макоумер в упор смотрел на Монаха. – Означает ли это, что вы знаете, кто это был?

– Знаю, – Монах наконец отошел от парапета. – Я все эти годы держал при себе это знание, единственное наследство, доставшееся мне от брата.

– Я должен знать тоже, – хрипло произнес Макоумер. Мысль о том, что кто-то из тех, с кем он был в Бан Me Туоте, намеренно старался погубить Тису, жгла его, как огонь. – Я должен знать.

– Да, – серьезно ответил Монах. – Я понимаю. И вижу, что в вас проснулся тигр мести. Я понял природу вашего чувства.

Он вразвалку начал взбираться на вершину горбатого моста, потом остановился, повернулся к Макоумеру:

– И теперь я понял ценность наследства, которое оставил мне мой бедный брат.

Я отыщу для вас Тису, Макоумер, потому что она жива, – он поднял руку. – А что касается остального, то эту информацию я отдам вам прямо сейчас. Не хочу, чтобы она продолжала тяготить мою память.

Перед самым концом я виделся с братом. Он плакал у меня на плече, потому что понимал то, что я в своей наивности и невежестве понять не мог: он знал, что его ждет. Эту сцену, этот наш разговор я запомнил навсегда. И, возможно, сейчас, отдав вам имя человека, который подставил Тису и через нее – моего брата, я избавлюсь от воспоминания.

Того человека звали Трейси Ричтер.

Самолет Трейси вылетал в шесть вечера. Перед аэропортом он заехал к отцу, чтобы взять тот особый набор, который подготовил для него старик.

Теперь ему приходилось думать о многом – не только о том, куда и зачем он направлялся, но и обо всей картине в целом. Он пытался понять, как укладывается в схему смерть Роланда Берки; почему Фонд вдруг заинтересовался смертью Джона Холм-грена. Странный интерес! Неужели во всем деле был некий аспект, касающийся международной безопасности? А, может, Джон сам влез во что-то, о чем Трейси не знал? И хотя это было на Джона очень похоже, Трейси не мог отбрасывать и такой вариант.

Он был настолько занят своими мыслями, что совершенно обалдел, когда на звонок дверь в квартиру Луиса Ричтера открыла Лорин.

Они уставились друг на друга. Позже он думал, что, возможно, если бы он не так растерялся, если бы успел что-то сказать, у него появился бы шанс что-то исправить, наладить.

Но в тот миг она показалась ему далекой-далекой. Такой видела ее публика из зрительного зала: существо, обладавшее фантастическим талантом и профессионализмом, ледяная маска, за которой человек не виден. Она молча отступила, и он мимо нее вошел в квартиру.