— Нет, — ответила она — это всего лишь шум дождя, который проник в твой сон, вот ты и принял его за что-то другое вообразил себе падающую гору.

— Ты тоже это чувствуешь, — повторил он и босиком зашлепал к окну.

Слабого янтарного света настольной лампы не хватало для того, чтобы скрыть свечение проливного дождя, который серебрил лес и землю.

— Что происходит? — спросил Нейл.

— Необычный минеральный состав, может быть, какие-то загрязнения — ответила она, озвучив предположение, которое сама же выдвинула и отвергла.

Любопытство и изумление, заставившие ее чуть раньше выйти на крыльцо к койотам, сменились нерешительностью. Ей захотелось вновь улечься в постель, укрыться с головой, проспать этот странный ливень и проснуться от света нормальной зари.

Нейл повернул шпингалет, собрался открыть окно.

— Не делай этого, — вырвалось у нее.

Не отходя от окна, он повернулся к жене.

— Этот дождь очень странно пахнет. И оставляет ощущение… грязи.

Только тут он заметил, что она в халате.

— Ты давно встала.

— Не могла спать. Спустилась вниз, чтобы поработать. Но…

Он посмотрел в потолок.

— Там. Ты это чувствуешь?

Может, она и чувствовала. А может, ее воображение создавало горы в небесной выси.

Его взгляд скользнул под потолок.

— На нас оно больше не падает, — говорил он шепотом. — Движется на восток… с запада на восток.

Она, несомненно, не могла похвастаться его интуитивным восприятием огромного неведомого объекта, но вдруг обнаружила, что вытирает правую руку о халат… ту самую руку, которую выставляла под дождь, а потом так тщательно отмывала жидким мылом с апельсиновой отдушкой.

— Большое, как две горы, три… такое огромное, — прошептал Нейл. И перекрестился, коснулся лба, груди, левого плеча, правого… она и не помнила, когда видела такое в последний раз.

И внезапно… скорее, почувствовала, чем услышала, неспешное, низкое гудение, практически растворяющееся в шуме дождя.

— …сеять вас, как пшеницу…

Эти слова Нейла, такие странные, но при этом знакомые, заставили ее оторвать взгляд от потолка и посмотреть на мужа.

— Что ты сказал?

— Оно огромное.

— Нет. После этого. Что ты сказал насчет пшеницы?

Вероятно, слова, о которых говорила Молли, Нейл произнес, сам того не ведая поскольку он в недоумении уставился на жену.

— Пшеницы? О чем ты говоришь?

Уловленное краем глаза мерцание привлекло внимание Молли к электронным часам, которые стояли на ее прикроватном столике. Зеленые цифры быстро и непрерывно менялись, словно старались угнаться за сорвавшимся с цепи временем.

— Нейл.

— Вижу.

Последовательности не наблюдалось. На часах время не спешило к утру, не возвращалось к вечеру. В этот момент электронные часы напоминали компьютер, производящий какие-то вычисления.

Молли посмотрела на наручные часы, со стрелками. Часовая вращалась в положенном ей направлении, отсчитывая сутки за какие-то полминуты. Минутная — еще быстрее, но, в противоположном направлений, словно наткнулась на скалу в реке времени, и будущее быстро-быстро уплывало от нее.

От загадочных звуковых импульсов (практически за пределом слышимости, но ощущаемых кровью и костями) у нее разбухало сердце.

Ощущения были уникальные, ничего такого испытывать ей не приходилось, но она знала: источник этих ощущений — что-то враждебное, неведомое.

В эпизоде с койотами инстинкты Молли разошлись с ее здравым смыслом. Тогда, выходя на крыльцо, она действовала бессознательно.

Теперь же инстинкт и здравый смысл объединились. Что интуиция, что холодный расчет твердили одно и то же: ей и Нейлу грозит серьезная опасность, пусть даже они еще и не понимают, откуда она исходит и в чем заключается.

По его глазам Молли поняла, что мысли их совпадают. За годы семейной жизни, попеременно меняя роли духовника и грешника, они достигли такого единения мыслей и души, что частенько могли обойтись без слов.

Из ящика прикроватного столика она достала пистолет калибра 9 мм. Всегда держала его заряженным, однако вытащила обойму, чтобы убедиться что пустот нет. И конечно же, все десять патронов были на месте, поблескивая медными гильзами.

Вернув обойму в рукоятку, Молли положила пистолет на туалетный столик, рядом со щеткой для волос и пудреницей, на расстоянии вытянутой руки.

У противоположной стены на комоде стояли полдюжины старинных музыкальных шкатулок, коллекция, унаследованная от матери. Внезапно и одновременно все они заиграли: шесть разных мелодий наложились на монотонный шум дождя.