Доктор Нгуен сделал тревожное признание, что за три часа до первых наблюдений этих экстраординарных водяных смерчей спутниковая группировка Национальной метеорологической службы и других федеральных ведомств ослепла. Вышли из строя и спутники промышленных корпораций, на борту которых находилось фотографическое оборудование с высокой разрешающей способностью. Поэтому из космоса не удалось получить фотографических, инфракрасных или радарных изображений водяных смерчей, по которым, возможно, удалось бы определить, как и почему возникли эти природные явления.

— А как же военные спутники? — удивилась Молли. — Спутники-шпионы?

— Они тоже ослепли, — предсказал Нейл.

В телевизоре ведущий спрашивал доктора Нгуена, не могли ли стать причиной слепоты космических объектов всплеск космической радиации или необычайно сильная вспышка на Солнце.

— Нет, — заверил его Нгуен, — этим случившееся не объяснить. А кроме того, как-то странно все совпало. Ни космическое излучение, ни электромагнитные импульсы не могли вызвать такие катастрофические погодные изменения, а я уверен, то, что ослепило наши спутники, является также причиной возникновения водяных смерчей и ливней.

Придав лицу подобающую вопросу серьезность, ведущий спросил: «Доктор Нгуен, не являемся ли мы наконец свидетелями ужасных последствий глобального потепления?»

На лице Нгуена отразилось не только презрение, но и недоумение. Он словно задал себе вопрос: «А что, собственно, я тут делаю?»

— Почему только спутники наблюдения вышли из строя? — спросила Молли, указав на телевизор. — Коммуникационные-то по-прежнему работают.

— Возможно, им не хотелось, чтобы мы их увидели, — ответил Нейл. — Но они решили показать нам, что происходит с погодой, потому что страх отнимает силы. Может, они хотят испугать нас, чтобы мы стали трусливыми и сговорчивыми.

— Они?

Нейл не ответил.

Она знала, кого он имел в виду, а он знал, что она его поняла. Однако оба еще не хотели озвучить правду, словно произнесенное вслух имя врага привело бы к тому, что они вызвали бы в себе ужас, который не сумели бы укротить.

Нейл положил пульт на телевизор и направился из маленькой гостиной на кухню.

— Пойду сварю кофе.

— Кофе? — изумленно переспросила она.

Это решение казалось свидетельством полного психологического поражения, реакцией, недостойной несгибаемого, уверенного в себе мужчины, за которого она выходила замуж.

— Ночью мы не выспались, — объяснил он. — Возможно, нам еще долго предстоит бодрствовать. Не просто бодрствовать, но и не терять головы. Кофе поможет. И лучше сварить его до того, как отключится электричество.

Молли посмотрела на телевизор, на лампы. Она сомневалась, что электричество может отключиться.

А потом содрогнулась всем телом представив себе, что единственным источником света останется этот грязный дождь.

— Я соберу фонарики и запасные батарейки, если они у нас есть.

Аккумуляторные фонарики находились по всему дому, постоянно воткнутые в розетки. Они могли очень даже помочь в случае землетрясения, когда пришлось бы в темноте выбираться из комнат, заваленных сломанной мебелью.

Нейл повернулся к ней, заметно побледневший.

— Нет, Молли. С этого момента ни один из нас никуда не пойдет в одиночку. Позже мы вместе соберем фонарики. А пока давай сварим кофе. И сделаем сандвичи.

— Я не голодна.

— Мы все равно поедим.

— Но, Нейл…

— Мы не знаем, что грядет. Мы не знаем, когда в следующий раз сумеем поесть… спокойно.

Он протянул ей руку.

Более красивого и привлекательного мужчины она не встречала. Когда впервые увидела его более семи лет тому назад, Нейл стоял, освещенный разноцветными огнями, тепло улыбаясь, лицо его было таким прекрасным, а глаза такими добрыми, что Молли поначалу приняла его за святого Иоанна.

Она схватилась за протянутую руку, дрожа от страха, благодаря судьбу, которая свела их вместе, и любовь, связавшую их семейными узами.

Он притянул ее к себе, и она с радостью пришла в его объятия.

Прижалась ухом к груди, вслушиваясь в биение сердца. Сердце билось сильно, поначалу учащенно. Потом начало успокаиваться.

Замедлило бег и сердце Молли.

У железа высокая температура плавления, но она становится еще выше, если в него добавляют вольфрам. Кашемир — прочная материя, как и шелк. Но смесь шелка и кашемира еще прочнее и лучше согревает, чем каждая из этих материй.

Молли с юного возраста привыкла в одиночку тащить на своих плечах все, что взваливала на них жизнь. Теперь же, когда у нее появился Нейл, она могла выдержать ужасы и этого, и последующего мира.