Но Молли не хотела представлять себе, как выживет она в безумном мире, где мертвяки ходили, отрезанные головы разговаривали, куклы угрожали и все ужасы столь растяжимого человеческого сознания могли материализоваться. Такой мир не сулил ей ни минуты покоя, ни единого шанса на счастье.

На этой самой улице, здесь и теперь, она могла расстаться с надеждой на выживание, после чего ей предлагалось бы на выбор или дождаться некоего кошмарного существа, которое найдет ее и разорвет на куски… или покончить с собой. Любой из вариантов предполагал самоуничтожение, однако самоубийство противоречило как ее жизненной философии, так и вере.

А кроме того, предстояло найти детей. О том, что будет после того, как они вместе с Нейлом соберут детей, но не смогут обеспечить им адекватную защиту, Молли предпочитала не задумываться.

— Я люблю тебя, мой мальчик, мой Бобби, — вещала голова Кена Холлека. — Где мой Бобби?

Нейл поднял ружье, но Молли остановила его.

— Это не Кен. Не нужно освобождать его от страданий. Кен умер, его уже нет.

— Я просто хочу остановить эту тварь, — сердито ответил Нейл. — Заставить замолчать.

— Ты не заставишь. От твоего выстрела она развалится на части, но по-прежнему будет говорить. Станет только хуже.

К тому же она полагала, что патроны лучше беречь. Хотя несколько выстрелов из помповика двенадцатого калибра не помогли против другой твари, которая убила Гарри Корригана в собственном доме, в ближайшие часы им могли встретиться противники, не столь неуязвимые к заряду крупной дроби.

Отступив от головы, они не сразу нашли в тумане Вергилия. Он коротко гавкнул, подзывая их к себе, а потом повел дальше.

Не успели они пройти и десятка шагов, как из тумана донеслись металлическое дребезжание и визг. Они осторожно двинулись на шум.

На этот раз рассеявшийся туман показал им мужчину, который на коленях, спиной к ним, стоял на мостовой у бордюрного камня. В свете этой необычной зари они увидели, как он пытается вытащить из гнезда тяжелую канализационную решетку.

Хотя дождь прекратился, вода продолжала бежать по ливневым канавам, таща с собой мусор. И теперь бурлила вокруг его рук.

Низкое рычание Вергилия вновь призвало их к осторожности.

Молли и Нейл остановились, не произнося ни слова, дожидаясь, что мужчина почувствует их присутствие.

Он, однако, продолжал заниматься своим, как полагала Молли, совершенно ненужным делом. Чем-то он напоминал ей злобных троллей из сказок, которые вечно подстраивали людям какие-то гадости.

Наконец со скрежетом металла об асфальт решетка поднялась. Тролль сдвинул ее в сторону.

Мужчина поднял голову, да только головы у него не было. «Посмотрел» через плечо на Молли и Нейла, но, даже если он и знал, что они стоят у него за спиной, увидеть не мог, потому что был немезидой Ичабода Крейна [22] , только без лошади.

Быстрые удары сердца Молли могли также быть стуком кулака безумия в дверь ее разума.

В это нереальное пурпурное утро, в городе, окутанном густым туманом, когда законы природы в чем-то не действовали совершенно, а в других случаях изменялись до неузнаваемости, Молли ожидала, что день не последует за зарей. Наоборот, вместо восхода солнца наступит закат, а следующая ночь будет бесконечной, беззвездной, наполненной предсмертными криками еще оставшихся в живых.

И Молли, и Нейл едва сдержали желание пристрелить это безголовое уродство. Остановило их только одно: если нож гильотины не отправил это существо в страну мертвых, то уж пуля калибра 9 мм, пробившая сердце, точно не смогла бы уложить его на землю.

Обезглавленное тело Кена Холлека, управляемое паразитом-кукловодом или какой-то внеземной силой, возможно, не слишком отличающейся от колдовства, спустилось в дыру, появившуюся на месте решетки, скрылось из виду. Из дыры донесся всплеск.

Потом какие-то мгновения тишину нарушали только журчание воды да капель с деревьев.

А чуть позже к ним добавились доносящиеся из под земли звуки шагов. Безголовое чудо продолжило свой путь уже под улицами Черного Озера. Возможно, искало какой-нибудь уступ в стене туннеля, чтобы улечься на него над бурлящими водами и стать пищей для какого-нибудь гриба или другой формы жизни, прибывшей на Землю неведомо откуда.

Не виляя хвостом, по-деловому, быстро, насколько позволял туман, Вергилий привел их к дому на Ла-Креста-авеню, который стоял на полпути от озера до гребня горы. И эта улица с двумя полосами движения ничем не отличалась от других улиц города. Дом был одноэтажный, уютный и аккуратный, несмотря на то что дождь сбил все листья с вьющихся растений, которые оплетали решетку перед крыльцом, и превратил в красно-лиловое месиво клумбы с цикламенами.