— Юмаман си нойдель, си рифакаль, си нод а бах, си нейтосс, реши фо селлос.

Хотя Молли не знала значения этих слов, она чувствовала звучащую в них гордыню, и в гордыне этой, помимо триумфа, читались черная ненависть и ярость, на которые не было способно самое жестокое из человеческих сердец, которые не мог представить себе ни один человек.

— Юмаман си нойделъ… си рифакаль… си нод а бах… си нейтосс… рети фо селлос, — Молли еще раз произнесла эти слова, уже в одиночку.

На радио мертвая тишина сменилась голосом возбужденного комментатора: «Война миров, Америка. Сражайтесь с ними, сражайтесь изо всех сил. Если у вас есть оружие, воспользуйтесь им. Если у вас нет оружия, добудьте его. Если кто-то из государственных деятелей слушает меня, ради бога, пустите в ход атомные бомбы. Мы не должны сдаться…»

Нейл выключил радио.

Дождь. Дождь. Дождь.

Мертвые космонавты наверху и буря внизу.

Четыре мили до города… если город еще существует.

Если не в городе, то где собирались люди для того, чтобы организовать совместную оборону?

— Господь не оставит нас своей милостью, — сказал Нейл, ибо его учили иезуиты.

Отпустив педаль тормоза, Молли тронула «Эксплорер» с места. Молить о милосердии она не стала, и прежде всего из-за суеверия: она боялась, что судьба-извращенка откажет ей в том, что она просит, даст другое, о чем она не заикалась.

И однако, такая уж у нее была натура, Молли не теряла надежды. Ее сердце сжималось, как кулак вокруг камня надежды. Если не камня, то камушка. Если не камушка, то песчинки. Но именно из песчинки устрица выращивает жемчужину.

Дождь. Дождь. Дождь.

Второй брошенный автомобиль, «Линкольн Навигатор», стоял на встречной полосе движения, передним бампером к «Эксплореру», который направлялся в город. Двигатель работал на холостых оборотах, как и в «Инфинити», ни одно из колес не спустило, то есть этот внедорожник не подвел своего владельца.

Фары водитель выключил, но лампочки аварийной сигнализации ритмично мигали, создавая стробоскопический эффект, и казалось, что миллионы капелек воды вибрируют в полете к земле.

Если в «Инфинити» оставили открытыми три дверцы, но в «Навигаторе» — только одну, заднюю, со стороны водителя. Лампочка под крышей освещала кабину.

— Нейл, Господи!

Молли нажала на педаль тормоза, когда Нейл спросил: «Что такое?»

Грязное боковое стекло, пелена дождя, ритмичное мигание аварийных огней обманывали глаз, но Молли точно знала, что увидела, и знала, что нужно делать.

— Там ребенок, — она перевела ручку переключения скоростей в нейтральное положение. — Младенец.

— Где?

— На заднем сиденье «Навигатора», — она распахнула дверцу.

— Молли, подожди!

Если дождь был отравленным, она получила смертельную дозу, когда они выбегали из дома Гарри Корригана. Так что новая доза уже не могла увеличить вред.

Асфальт стал скользким от вытопившейся из него пленки нефти, хотя дождь, конечно же, не мог разогреть его до такой степени.

Ноги Молли ушли из-под нее, она уже начала падать, но каким-то чудом сумела сохранить равновесие, удержаться на ногах. И ее не покидало ощущение, что кто-то пристально наблюдает за ней, какое-то существо, прячущееся в темноте, и, если бы она упала, существо это тут же выскочило бы из влажной тьмы, схватило ее своими безжалостными когтями и утащило с дороги, вниз, в деревья, сорняки и кусты, в тернистое чрево ночи.

Добравшись до распахнутой дверцы «Навигатора», Молли обнаружила, что брошенный ребенок — не младенец, а маленькая девочка, босоногая, в розовых велосипедках и желтой футболке — короче, большая кукла, ростом в два фута без пары дюймов. Ручки она подняла вверх, словно надеясь, что кто-то поднимет ее и прижмет к груди.

Молли перегнулась через спинку переднего сиденья, заглянула в багажное отделение. Никого.

Ребенок, которому принадлежала кукла, ушел вместе с родителями. Неизвестно куда. Возможно, в убежище, более надежное, чем салон внедорожника.

Но разве существовало более надежное убежище, чем смерть?

Не принимая этой мысли, Молли двинулась к заднему борту «Навигатора».

Нейл позвал ее, обернувшись, она увидела, что он вышел из «Эксплорера» и стоит с ружьем в руках, прикрывая жену.

Слов она не расслышала, но знала, чего он от нее хочет: вернуться за руль и ехать в город.

Покачав головой, она двинулась дальше, к пассажирской стороне «Навигатора». Хотела убедиться, что ребенок, хозяйка куклы, не спрятался где-то за или под автомобилем от той угрозы, что возникла на шоссе, от того зла, которое увело ее родителей.

Никто не прятался за автомобилем. И под ним тоже. Молли в этом убедилась, опустившись на колени и заглянув под днище.

Обочина в этом месте была узкой. На гравии поблескивали осколки разбитых бутылок да крышки от банок различных напитков.

Когда Молли вновь выпрямилась в полный рост, ей показалось, что лес, который и так чуть ли не нависал над дорогой, когда она опускалась на колени, приблизился еще больше. И пропитавшиеся водой кроны елей и сосен казались ей теперь плащами и рясами, камзолами и ризами.